Не тратя больше времени, Аноэль заторопился вниз, увлекая за собой Джил. Ей пришлось почти бегом поспевать за его большими шагами. Они спустились на первый этаж, миновали кухню царских размеров и через небольшую дверь пробрались в винной погреб. Там уже стоял один из слуг, открывший им неприметную дверь, больше похожую на лазейку и закрытую одним из шкафов для вин.
Когда Джил проходила мимо него, он неожиданно схватил её за руку и быстро заговорил:
— Вы можете помочь ему… Анхаш, Храм — запомните это, там ему помогут.
Джил успела услышать эти слова, звучащие как непонятное археологическое название, а затем её утянул за собой Аноэль. Ей приходилось почти бежать за ним, не выпускающим её руки. Они бежали, и она думала, что ход скорее смахивает на катакомбы, когда наконец перед ними оказалась тускло освещенная пробивающимся светом солнца земляная лестница. Она вывела их в небольшой сарайчик, расположенный на заднем дворе чьего-то дома.
К счастью для них ворота, преграждавшие им дорогу на улицу, были не настолько высокими. Аноэль подсадил Джил, которая в тот момент искренне порадовалась тому, что на ней брюки, не мешающие такому предприятию, и затем легко перемахнул следом на другую сторону.
Сейчас они находились на пустынной улице, но обманчивое спокойствие не могло продлиться вечно. Аноэль решительно направился к стоящей перед домом машине.
— Что ты делаешь? — Спросила Джил. В ответ он молча выбил локтем стекло и с щелчком открыл дверь, показывая ей, что она должна оказаться внутри.
Отлично. Впервые в жизни она сидела в угнанной машине, которая сейчас мчалась по улице, превышая всю дозволенную скорость.
— Почему ты не отдал меня ему? — Джил наконец заставил себя оторваться от ползущей стрелки спидометра.
— Засомневался, что тебе понравится его компания.
Она не стала спрашивать его о том, почему Люциан носил такие охрененные крылья, и кем он вообще был. Зубы Джил шумно клацкнули, когда на повороте Аноэль заложил машину в вираж, достойный Наскара.
— Ты с ума сошел, — она не стала продолжать, что чуть не откусила себе язык.
— У нас очень мало времени, — ответил он таким тоном, словно ей было три года.
Словно в подтверждение его слов по улице, на которой они оказались, бежали люди, бросаясь в разные стороны. А за ними неспешно шагали демоны. Они никуда не торопились, и длинные мечи некоторых были выпачканы чем-то красным, что явно не было краской. В воздухе рокотали вертолеты, наверно полиция подняла в воздух те силы, которыми располагала на данный момент. Где-то выли сирены, и раздавались крики в мегафоны, приказывавшие сложить оружие или уговаривающие людей не паниковать. Вряд ли те отряды, которые собирались дать отпор вторжению на улицах города, представляли то, с чем им предстоит столкнуться. Город утонет в крови раньше, чем люди поймут — кто пришел в их жизнь.
Джил захотелось съежиться и сползти вниз, но она вцепилась обеими руками в ремень безопасности и приказала себе дышать как можно глубже.
— Куда мы едем? — Она должна думать о чем-нибудь, чтобы не поддаваться истерике, которая приветливо помахивала, стоя на пороге мозга.
— Сейчас есть только одно безопасное место, это здание Моста, — Аноэль сосредоточенно смотрел на дорогу, лавируя между брошенными машинами, машинами, столкнувшимися между собой и выскакивающими на дорогу людьми.
Город стремительно погружался в хаос. Люди, ещё недавно спокойно проводившие обычное утро буднего дня, сейчас метались в панике, как стадо овец, в чей загон пробрался волк. Привыкшие к комфорту и спокойной обыденности сейчас, в минуту опасности они теряли последний рассудок и превращались в легкую добычу. Но главным союзником тем, кто пришел, служило то, что человеческий разум считал главным достоинством — неверие скептиков. Они не представляли, что когда-нибудь злодеи и герои уже не пугающих никого сказок оживут и окажутся на расстоянии нескольких шагов, легко срубая головы и распарывая тела одним взмахом — как на скотобойне. Люди столько жили в мире без необычного, что теперь шок от того, что их легко можно было сломать и убить, был оружием, работающим против них.
Лишь единицы переживут этот день, если сохранят рассудок и решимость. И они будут помнить о происшедшем долгие года, рассказывая об этом своим детям и внукам, если для них останется безопасное место на этой земле. Надежды людей на то, что сотворенное ими может защитить их, что оружие, на разработку которого уходили миллиарды, сможет остановить любую угрозу, а их мир готов ко всему — это и было главной западней.
На улицах развертывалась гигантская трагедия, обнажающая то, что пряталось за дорогими костюмами и успешностью. Трусость, паника, растерянность и эгоизм — всё это расцветало как гриб ядерного взрыва и готовилось погрести под собой вчерашних хозяев мира, забывших о том, что они — не единственные и не всесильные. Против того, во что люди не верили, не могла устоять никакая армия.
