– Ничего больше она не вспомнила. И про записку говорила как-то не очень твердо. И еще сказала, будто кто-то видел, как Дейзи прыгнула, но она этому не верит. И кто это был, тоже не помнит.
Я устремляю взгляд в окно.
– Да, не помешало бы узнать, кто у нас такой наблюдательный, – говорит Гэвин. – Если хотите, я могу поспрашивать. Вдруг получится что-нибудь выяснить?
– Зачем вам это?
– Не знаю. – Он пожимает плечами. – Хочу помочь.
Я улыбаюсь. Первая мысль – отказаться, но, наверное, помощь мне все-таки не помешает. Он знает местных, знает, кого расспросить.
– Ну ладно. – Я некоторое время молчу. – Она говорит, Дэвид из Блафф-хауса ни при чем.
– А почему вы решили иначе?
– Ну, на эту мысль меня навел разговор с Софи из тату-салона. Она думает, что Зои могла знать Дэвида. Как полагаете, ее родители согласятся со мной побеседовать?
– Родители Зои? – Гэвин качает головой. – Очень сомневаюсь. Честно говоря, я бы их не трогал. По слухам, они не любят, когда им напоминают о случившемся.
– Можно подумать, они когда-нибудь об этом забудут.
– Вы же понимаете, что я имею в виду. – Он о чем-то раздумывает. – Слышали про Сэди Дэвис?
На мгновение у меня перехватывает дыхание. К счастью, он, кажется, ничего не заметил.
– О подружке Дейзи?
– Да. Она пропала прямо перед тем, как Дейзи покончила с собой.
Нет, думаю я. Неверная хронология. Это я помню. Первой была Дейзи. Я вижу себя в прошлом, хотя сейчас это воспринимается как сон. Я сижу на полу в какой-то комнате; тут же лежит голый матрас, пахнет чем-то странным. Я прижимаю к груди колени скрещенных ног, обхватив их руками. Из глаз текут слезы, потому что Дейзи больше нет и я ничем не смогла ей помочь.
Гэвин снова осторожно кашляет.
– А Сэди тоже была знакома с Дэвидом? – спрашивает он.
Я смотрю на свои руки. Они поглаживают друг друга как заведенные. Усилием воли заставляю их замереть.
– Нет, – говорю я.
Хоть в этом я уверена.
Я устремляю взгляд на безоблачное звездное небо, которое на глазах превращается из темно-синего в черное. В вышине проносится огонек, слишком быстрый для самолета. Метеор, наверное, падающая звезда. Мне вспоминается Лондон. Ночуя на улицах, я устраивалась где-нибудь в дверном проеме, рядом с выходным отверстием вентиляционной шахты, если удавалось его найти, и смотрела на небо. Выглядывала звезды. Обычно их скрывали облака, а если и нет, то воздух был слишком грязным, а городские огни слишком яркими, но мне становилось легче при одной мысли о том, что где-то там, далеко, есть звезды. Она непостижимым образом отгоняла на время голод и отчаяние. И одиночество.
– Возможно, Зои вообще никак с ними двумя не связана, – замечает Гэвин. – Она была не из тех, кто сбегает из дома. А Сэди и Дейзи…
– Что? Они были из тех?
– Ну вот про Дейзи, например, ходили слухи, что она, ну, в общем…
Некоторое время он смущенно ерзает на сиденье, потом делает глубокий вдох, как человек, который собирается броситься грудью на нож.
– Она спала со всеми подряд.
– Что?!
У меня вырывается смешок, хотя я признательна, что он, по крайней мере, испытывал неловкость, произнося это вслух.
– Ей было всего пятнадцать!
Гэвин весь как-то съеживается:
– Не судите меня строго. Я просто повторяю то, что говорили люди.
– Кто? Кто это говорил?
– Ох, ну вы же понимаете. – Он снова принимается ерзать на кресле. – Люди.
Я ничего не отвечаю. Нужно выпустить пар, иначе меня разорвет. Мне вспоминается, как одна из девушек, которых я снимала в «Черной зиме», рассказывала, как в социальной службе ей сказали, что она шлюха и сама во всем виновата. Ей тогда было тринадцать.
Но сейчас не стоит затевать этот спор. Не хочу вот так с ходу ссориться с новым другом.
Я задумываюсь над этим словом. А друг ли он?
– Вы смотрели последние ролики?
– Да, пару посмотрел.
– Видели то, в котором две девушки едят чипсы?
– Кэт и Элли. Да.
– И?.. Они же там курят косяк! Софи говорит, здесь весь молодняк это делает.
– Потому-то я и веду киноклуб, – смеется Гэвин.
Я мнусь, не зная, на что решиться. Кажется, он не лукавит, по крайней мере в этом, но я по-прежнему не понимаю, насколько ему можно доверять и стоит ли открывать ему душу. Очень не хочется показаться ненормальной, одержимой теорией заговора, которой надо во что бы то ни стало раздуть интерес к своему фильму, но я решаюсь.
– Джеральдина сказала еще кое-что, – произношу я наконец. – Она считает, что ничего не закончилось.
Рассчитывать надо только на себя. Доверять нельзя никому, я поняла это после того, что случилось сегодня.
Меня тошнит при одной мысли об этом, но я попытаюсь записать все по порядку. Итак, мы собирались ехать в Дил – вдруг это подстегнуло бы мою память и я вспомнила бы, что там делала. Это предложил Эйдан, и доктор Олсен сказала, что решать мне, но если я поеду, нужно обязательно взять кого-нибудь с собой и предупредить ее. Но я не стала. Чем бы она мне помогла? Поехала бы с нами?
