– Я… заблудилась. Вышла к вам, думала, кто-то из деревенских, а потом голос услышала и испугалась.
– Почему? Я ведь совсем не страшный!
Ложь…
– Ну… вы… не из деревни.
– Да, не из деревни. Но это ничего, – улыбнулся жнец. – Меня тебе бояться не стоит.
И снова – обман.
Но как можно сказать этой девушке о страшной мании? О тех людях, которые из-за него, Джефри, уже никогда не смогут… жить.
– Я уже не боюсь, – улыбнулась Гвен в ответ.
– Вот и славно… Чем же мне тебе помочь? Может, отвести тебя в деревню?
– Но вы же не знаете, где она?
– Я хороший следопыт, Гвен. И от меня не спрячется даже муравейник – не то что целая деревня.
Она снова улыбнулась.
Жнец почувствовал себя на вершине блаженства.
– Тогда пойдем… Джефри.
– Пойдем, Гвен. – Жнец поднялся и погрозил, скорее для виду, верному мерину:
– Смотри, Черныш, без меня никуда не уходи!
Девушка звонко расхохоталась. Смех ее был подобен утренней капели – такой же свежий, легкий…
Как хорошо, как же прекрасно, что он утолил свою проклятую жажду
Они шли едва заметной тропкой, и Джефри рассказывал девушке, как научиться ориентироваться в лесу. Как определить по мху на стволе дерева, где находится север. Как узнать, что скоро будет дождь.
Она слушала его очень внимательно, сосредоточенно, но улыбка не сходила с ее лица ни на секунду, хотя жнец не говорил ничего смешного.
Наконец спустя полчаса они вышли к деревне.
– Вот и моя Марь, – сказала девушка. – Говорят, ее назвали в честь одной прекрасной девушки, которая вышла навстречу вражеской армии и своей красотой заставила врагов обойти деревушку стороной.
– Красотой? – восхитился Джефри.
– Да. Говорят, враги просто не смогли устоять перед нею. И в то же время они боялись притронуться к ней – настолько чиста и прекрасна была та девушка. Они даже подумали, что к ним навстречу вышла сама сестра Кваруса.
– Знаешь, Гвен, – сказал жнец, выдержав небольшую паузу. – А ты ведь тоже могла бы поступить, как та красавица.
– Да ну, что ты! – рассмеялась девушка.
– Нет, правда, могла бы. Ты тоже прекрасна и непорочна.
Гвен посмотрела на него глазами, полными слез.
Слез счастья.
– Пойдем со мной, Джефри, – сказала она. – Зачем ты будешь ночевать в лесу? Да и вообще – зачем тебе скитаться? Оставайся у нас! Хороший следопыт всегда в цене и… и мы бы могли каждый день видеться!
Жнец тоже улыбнулся. Но улыбка вышла грустной.
– Ты знаешь, я бы и рад, но не могу. Я еще не закончил с одним важным делом… – сказал он и, увидев печаль на лице Гвен, поспешно добавил: – Но я обязательно вернусь! Обязательно!
– Честно? – спросила девушка с надеждой.
– Честно, – выдохнул жнец.
– Тогда до встречи, Джефри, – сказала Гвен. – Я буду ждать тебя и молиться Кварусу, чтобы ты вернулся поскорей.
– Спасибо, Гвен. Я постараюсь.
Он уже собрался уходить, когда девушка неожиданно приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку.
– Спокойной ночи, Джефри. – Задорно подмигнув жнецу на прощанье, девушка побежала к кособокой хибарке – единственной в деревне, где, несмотря на позднее время, все еще горел свет.
А Джефри стоял, глупо глядя ей вслед и боясь притронуться к щеке руками, по локоть замаранными в крови.
Подняв глаза к небу, жнец прошептал:
– За что мне это, Кварус?
Жаль только, небо не умеет слышать.
– К вам барон Гудкенд, Ваше Величество, – сказал слуга. – Впустить?
Король поморщился – это был тот самый вельможа, что предлагал мешок золотых за свое драгоценное чадо, но все же согласно кивнул:
– Пусть войдет.
– Поглядим, что он имеет мне сказать… – добавил король тише.
– Вы разрешите, Ваше Величество? – спросил сам барон, заглядывая в кабинет.
Это был сорокапятилетний господин, высокий, тощий и уже седой.
– Да, да, я же сказал. Входите.
Барон просочился внутрь. Застыл у самой двери, ожидая приглашения.
– Присаживайтесь, что вы стоите? – сказал король. – И давайте говорите, зачем пришли. А то у меня дел немало.
– Благодарю, Ваше Величество, – смиренно кивнул барон и уселся на самый краешек дивана.
В кабинете воцарилась тишина. Король некоторое время сидел, перебирая пальцами по столешнице, но потом не выдержал – грохнул кулаком по подлокотнику так, что Гудкенд вздрогнул, и рявкнул:
– Давай говори, зачем пришел, а то дождетесь у меня!
– Э… Вы простите, Ваше Величество… но вопрос очень деликатный… Я волнуюсь…
– У вас не так много времени. – Джуан вроде бы сумел взять себя в руки, но было видно, что он в любой момент может сорваться: голос его более напоминал сдавленный рык, которым сторожевые псы предостерегают воров – «не подходи, а то глотку порву».
– Да, да, я все понимаю… Дело вот в чем… Я слышал о новом постановлении Вашего Величества и подумал, что должен явиться к вам…
– В чем же дело? – выгнул бровь король.
– Я хотел сказать… что мой сын все равно не сможет встать в ряды ополчения… Видите ли, Ваше Величество, он… он уехал. Далеко. В Жейс. И за два дня он вряд ли доберется до столицы.
– Почему вы сразу не сказали об этом? Зачем в таком случае два дня назад вы приходили ко мне с… Зачем?
– Я… боялся, что отъезд моего сына расценят как государственную измену!
