– Госпожа графиня, – проговорил жнец, изображая смущение, – мне очень лестно знать, что вы помните о моем последнем письме и вообще о нашей переписке. Вы весьма хороши собой, но я бы предпочел отложить вопрос о скорой женитьбе на весьма непродолжительный срок.
– Почему же? – разочарованно поинтересовалась госпожа Кремс.
– Хотя бы потому, что меня очень волнует грядущее сражение с агрессором, вторгшимся в земли нашего славного королевства.
Кварус, как же тяжело изъясняться в подобном ключе! Но он должен играть выбранную роль…
– Чем же оно вас так волнует? – обиженно спросила графиня.
– Тем, что после этого сражения может попросту не возникнуть надобности в браке… из-за того, что жених скончался.
– Скончался? – переспросила госпожа Кремс обеспокоенно.
Ну что за тупая курица? Неужели слово «скончался» слишком сложно для ее недалекого ума?
– Мне очень хочется верить, что мы сумеем отбить нападение проклятого врага, посягнувшего на свободу нашего королевства, – продолжал Джефри. – Но я не могу обещать, что мне удастся вернуться с поля брани живым.
– Ах! – воскликнула госпожа Кремс. – Как вы допускаете мысль, что не вернетесь ко мне! По мне, так эта мысль просто чудовищна! Вы храбры, молоды и, думается, обладаете должным умением, чтобы уцелеть в бою…
– Но в сражении возможно всякое, – перебил ее жнец. – Неужели вы этого не понимаете? Случайная стрела может решить все.
– И все-таки, граф, я полагаюсь на ваше слово, – твердо заключила госпожа Кремс. – Если вы пообещали, я буду ждать.
С этими словами она присела в реверансе и направилась в другой конец зала.
– Докучливая барышня, не находите? – сощурившись, сказал барон, доселе молчавший.
– Да, есть в ней что-то такое, – осторожно согласился Джефри.
– Не стоит лишних разговоров, граф, – подмигнул ему Гудкенд. – Я вас прекрасно понимаю. За молодой вдовушкой Кремс приударили многие, но после смерти ее мужа не всякий смог отыскать дорогу к охладевшему сердцу. Она слишком любила графа… ах, как же ужасно, что его не стало! Ему было всего лишь пятьдесят!
– Вы думаете, мне удалось отыскать эту самую дорогу? – так же осторожно поинтересовался жнец.
– Конечно же, да, мой добрый друг! – воскликнул барон. – Иначе с чего бы ей самой подходить к вам и напоминать о ваших письмах? Она могла бы просто проигнорировать вас…
– Я много кому писал…
– Мне в том числе. Но ваши письма ко мне, думаю, были… м-м-м… не столь откровенны в отличие от тех, что предназначались госпоже Кремс!
– Да уж, наверное. – Джефри вновь изобразил улыбку. То ли он был актером от Кваруса, то ли здесь никто просто не обращал внимания на деланую наигранность, но барон – по крайней мере! – подвоха не распознал.
– Многие молодые дамочки хотели бы увидеть вас лично, – сказал Гудкенд, подмигивая убийце. – Насколько мне известно, здесь велось очень бурное обсуждение ваших… м-м-м… мужских достоинств.
Джефри невольно залился краской.
Монжер говорил об этом. Скайлз был тот еще ловелас – настоящий сердцеед, который перво-наперво усвоил, что женщины любят ушами, и прекрасно пользовался этим. Конечно, нашептать каждой, что она – самая распрелестная из всех, он не мог, но вот разослать письма с такими пассажами, чтобы даже самой рьяной затворнице захотелось прочесть его послание вслух и восхититься кавалером, он таки умудрился.
– Я бы предпочел оставить этот вопрос, – сказал жнец. – Все-таки я прибыл на ваш званый ужин не для этого. Мне бы хотелось пообщаться прежде всего с вами.
– О, это просто великолепно! – воскликнул барон. – Давайте же скорее выпьем за нашу встречу!
Они пригубили вина из поднесенных девушкой бокалов.
– Признаться, я рад, что мое знакомство с высшими лицами столицы началось именно с общения с вами, – позволил себе комплимент Джефри.
– То же самое, мой дорогой друг, – подмигнул ему барон, – могу сказать и о вас. Еще по вашим письмам я понял, что вы – отличный собеседник. Позвольте же поднять этот кубок за ваше здоровье!
С этими словами Гудкенд взмахнул позолоченным бокалом и осушил его в мгновение ока.
– Однако же, – сказал жнец, когда барон несколько пришел в себя, – мне не слишком радостны обстоятельства, которые свели нас с вами.
– Право же, бросьте, – поморщился барон. – Я бы все равно устроил этот ужин. Мне совершенно наплевать – да простятся мне эти слова! – стоит ли у наших стен неприятель, движется ли к ним или его вовсе нет. Главное для меня – это то, что люди, подобные вам, не страшатся оказаться в Роузене, как в западне.
– Если это понадобится, – осторожно произнес Джефри, – я готов биться за Зейд до последней капли крови. И, как я уже говорил, собираюсь присоединиться к ополчению.
– Вы настоящий герой! – воскликнул барон насмешливо. – Теперь я точно знаю, что в вас нашли все эти дамы!
– Я говорю серьезно, – возразил Гудкенду жнец. – Это отнюдь не бравада!
И откуда он только набрался этих слов – «бравада», «отнюдь»?
– Ну, конечно же, вы говорите серьезно, – подмигнул ему Гудкенд. – Но не думали ли вы, милостивый государь, что при воцарении неприятеля у королевства появится шанс начать все заново?
– То есть?
