На краю бездны полностью

В Персии, среди множества жутких и изуверских обычаев, о которых мало кто знал, существовал и такой: за предательство отвечаешь не только лично ты, но и вся твоя семья. Шахиншах Мохаммед знал, каким народом он правит, знал он и то, что среди шиитов всегда найдется человек, готовый пожертвовать своей жизнью ради благополучия уммы, ради всех мусульман. Среди шиитов жертвенность очень высока. Поэтому он ввел правило: за покушение на его жизнь и государство, которое он создал, уничтожались не только покушавшиеся, но и все члены семьи до третьего колена. Чтобы не было мстителей.

Наверное, каждый выгребает по делам своим, и все, что происходит, справедливо. И пролитая русскими людьми, тысячами и десятками тысяч русских людей кровь, и смерть Государя – возможно, это тоже справедливо. Это – за то, что видели зло и не сражались с ним. Это – за то, что решили, будто со злом можно существовать в одном мире. Это – за то, что взялись взвешивать пользу зла – вместо того, чтобы без колебаний уничтожить его.

Каждый выгребает по делам своим…

Они были обычными детьми, самыми обычными и даже счастливыми. Их отец был генерал-майором и командиром дивизии, их мать сидела дома с ними, потому что жалованья отца хватало на все – на квартиру в роскошном районе Тегерана, на дом на побережье Каспия, на прислугу и на несколько автомобилей. Старший – Джабраил – уже был юнкером в военном училище, младший – Муса – готовился пойти по стопам отца и старшего брата. Они были семьей, они жили счастливо и верили в мудрость Светлейшего. В то, что он не может быть не прав.

Они оба – между ними до сих пор сохранялась незримая связь, типичная для братьев, – отчетливо помнили тот самый день. Они всей семьей выехали на Каспий – там, у рыбацкой деревушки, их отец построил дом. Большой и уютный дом, в котором умещались они все. В то утро мать разбудила их пораньше, как братья просили, и они, наскоро проглотив завтрак, пошли на берег. Им обоим нравился Каспий, его соленые валы накатывались на песчаный берег и выбрасывали на него гальку, красивые ракушки, а иногда и рыбу. Рыбаки с почтительного расстояния рассматривали резвящихся на берегу сыновей генерала, а они, наоборот, часто подбегали к ним, интересовались, как дела у них, и иногда рыбаки дарили им рыбу, еще живую. А они выпускали ее в море.

Тогда, в тот самый день, Муса, подвернув штаны, смело бросился в воду и вдруг почувствовал, как песчаное дно ушло из-под ног. Волна отступала и тащила его за собой. Конечно же, брат успел подхватить его – он был юнкером и не из худших, он готовился тоже стать генералом, а вот Мусе до генеральских эполет было далеко. Зато до хорошего подзатыльника как нельзя близко…

И тогда Муса, сидя на песке и просушивая на себе одежду, спросил брата – а что будет, если рядом не станет тебя? И брат подумал и сказал – ничего. Я всегда буду рядом…

А потом прилетел вертолет. Заметив заходящую со стороны Эльбруса черную точку, стремительно превращающуюся в страшно шумящую винтокрылую птицу, они вперегонки припустили к дому. Припустили, чтобы у входа столкнуться с отцом. Отец был необычайно серьезен, он надевал свой полевой мундир, а мать пыталась ему помочь. Когда они подбежали к нему и спросили – а можно, они полетят на вертолете с ним, – отец коротко улыбнулся и сказал – не сегодня. Полетаем потом. Скоро. Когда я вернусь.

И пошел к вертолету.

Но вертолет больше не прилетел, он не привез отца назад. Ни в этот день, ни на следующий…

Через два дня мать решила ехать. Она собрала их, и они поехали на автобусе, машина была, но мать не умела ее водить. Она вообще мало что умела, если не считать домашнего хозяйства, но она любила их и отца, а это было самое главное. Вот только защитить их от внезапно сошедшего с ума мира она не могла. Никто был не в силах это сделать.

На въезде в Тегеран их остановил военный патруль – это были несколько солдат, большой внедорожник, такой же, в каком возили папу, но не белый, а серо-пятнистый, и бронетранспортер. Никто из них не ждал ничего плохого от солдат – ведь отец часто брал братьев в дивизию, и все солдаты любили их, маленьких сыновей генерала, а порученец отца майор Фарбуб даже тайком от отца разрешил Мусе сесть за руль того самого большого белого внедорожника и сделать несколько кругов по стоянке. Конечно, он сидел рядом, но ведь Муса был за рулем. Только Аллах знает, как был счастлив в тот момент этот семилетний мальчишка, оседлавший стального коня.