Химическая лаборатория построена на отшибе, за небольшим холмом, поросшим лесом. Более того, состоит она из пяти крепких домиков, обнесённых земляными валами. Это я на будущее обезопасился, а ну как создадут что-то взрывоопасное, да ухватятся на это что-то шаловливыми ручонками… Пока, правда, бог миловал, ничего страшного не происходило, но пенные огнетушители уже дважды пригождались, тушили возникающие пожары, но не такие, чтобы потребовалось применять пожарный насос.
— Где Иван Васильевич? — слезая с коня спрашиваю караульного.
— Во второй лаборатории. Со вчерашнего утра оттуда не выходил, только еду ему носят, да нетронутую выносят. Сказывали повара, что одним иван-чаем пробавляются.
— Так он там не один?
— Не один. Ещё его помощник и все пятеро алхимиков.
— Ну пойду оценю их работу.
— Погоди, Александр Евгеньевич, сначала распишись за посещение, а то сам меня будешь мордой об стол возить.
— И тут ты молодец, Кирилл, так и неси службу в дальнейшем. Держи два гроша! Это чтобы чтобы остальные ретивее были. — последние слова я шепнул Кириллу на ухо.
И уже шагая по направлению ко входу, обернулся к Кириллу:
— И ещё, Кирилл, пригласи сюда начальника особого отдела.
По коридору, образованному земляными валами, я прошел ко второй лаборатории. Открывая дверь услышал выстрелы, доносящиеся из дальней комнаты. Дверь напротив меня распахнулась, и оттуда выскочил один из химиков, Герман Германович, и не обращая внимания на меня бросился туда, в дальнюю комнату. Оттуда послышались неразборчивые голоса, восклицания какая-то возня. Да уж, непочтительно тут встречают родное руководство… Придётся опять накрутить хвосты, чтобы нюх не теряли. Химики, понимаешь!
Прошел я по коридору, и вошел в дверь в тот момент, когда опять бабахнул выстрел.
А, вот оно в чём дело! Тут и вправду испытывают какую-то огнестрельщину.
— Всем стоять, замереть, не двигаться! — рявкнул я самым зверским, «старшинским» голосом.
Сборище химиков замерло.
— Иван Васильевич, в чём дело? Почему ты не явился на совещание?
— Какое совещание? Когда? Что уже пора?
— Да ты в курсе, какой сегодня день? — озадачил я вопросом химика, но сразу же смягчился. — Ладно, рассказывай, что вы тут сотворили, такое громкое.
— Александр Евгеньевич, отец родной, сотворили мы гремучую ртуть совсем по твоей прописи! Для чистоты эксперимента провели реакцию в разных помещениях, и разными руками. Несколько раз повторили, всё сходится, результат совершенно единообразный!
— Несколько раз? — ехидно спросил я, но эти безумцы ехидства так и не уловили.
— Ага! Только азотная кислота кончилось, а то бы мы ещё разок-другой эксперимент повторили бы. И спирт иссяк.
— Разок? Другой? Иван Васильевич, у вас той азотной кислоты было две десятилитровых бутыли! Ртуть тоже прикончили?
— Да? Хм… И вправду мы тут несколько увлеклись.
— Ну показывай, разоритель, что у вас тут получилось.
— Вот смотри, Александр Евгеньевич, это уже готовый продукт, мы его впрессовываем в медный стаканчик, как ты и говорил, потом помещаем в трубу, — Иван Васильевич споро совершал манипуляции, попутно комментируя свои действия — затем накладываем боёк, и… А ты сам, Александр Евгеньевич, не хочешь попробовать?
Я взял из рук химика деревянную киянку и тюкнул ею по бойку. Всё верно, всё так и должно быть: капсюль бабахнул.
— Ну молодцы, братцы-химики! За такое достижение жалую каждому по десять рублей серебром, а Ивану Васильевичу двадцать. А теперь пойдёмте посидим и поговорим.
Уселись в комнате отдыха, и я приказал караульным быстренько доставить завтрак. Болтать во время завтрака я запретил, и слушать кого-либо, пока всё не будет съедено отказался, поэтому всё смели моментально.
— Ну излагай, Иван Васильевич.
— Процесс получения гремучей ртути очень простой, поэтому установку мы сладим очень быстро. Главное, чтобы реактивов было в достатке.
Химики дружно загалдели.
— А теперь слушай меня, учёный народ, и не говорите потом, что не слышали. И ты присаживайся, Евгений Петрович. — пригласил я вошедшего особиста. — Значитца так. Говорю один раз, а с глухими и непонятливыми будет разбираться наш уважаемый гость. — я кивнул на Евгения Петровича, и он осветил собрание нежной улыбкой дракона на диете.
Народ прижух. Побаиваются нашего молчи-молчи, и это хорошо. Сумел он и службу поставить и себя утвердить.
— Болтать о вашем изобретении категорически нельзя. Очень может получиться, что прихватят вас супостаты, да и выпытают секрет, а вас же и прикопают.
Народ впечатлился.
— Для маскировки приказываю следующее: вы можете рассказывать, что при добыче бурого угля попадается гром-камень, который смешивают с вытяжкой из разрыв-травы, и из этого получается начинка для капсюлей. Но и это тоже из вас должны тянуть клещами. Лучше просто помалкивайте и прикидывайтесь незнайками. Всё ясно?
Народ заулыбался.
— А спросят, что за разрыв-трава такая?
