— А, Родион Сергеевич! Присаживайся, прошу. С чем пожаловал?
— С радостным известием, точнее с двумя. Во-первых, татары с черкасами набег на нас устроили, но встретили их хорошо, многие остались. Коней опять почти тысячу отбили.
— Хорошая новость. Значит батюшка твой хорошо службу наладил.
— А вторая новость… Позволишь пригласить вестника?
— Сделай милость.
Родион торжественно открыл дверь, и в неё вошел Орлик Ильич собственной персоной, с длинным тяжеленым свертком в руках.
— Приятная неожиданность! Здравствуй, Орлик Ильич! — я искренне обрадовался Орлику.
— И тебе здравствовать, Александр Евгеньевич! — Орлик довольно низко поклонился.
— Вот что, Орлик Ильич, пока о делах не начали, скажи, как поживает Илюша? И как здоровье супруги твоей, Людмилы Борисовны?
— Слава богу, всё благополучно. Все здоровы, Людмила Борисовна и Илюша приехали со мной, сейчас на подворье князя Давыда Васильевича.
— Это отлично. Завтра жду вас у себя к обеду, как бывало. Кабриолет я за вами пришлю.
— Очень наслышан я об этой новине, но не видел ни разу.
— Значит сразу и прокатитесь. И непременно привозите Илюшу.
— Да, Илюша очень к тебе стремился, он очень обрадуется.
— С чем приехал, Орлик Ильич?
— Полюбуйся, вот мы выполнили твою задачу. — Орлик размотал рогожу и я увидел пять полутораметровых труб разного диаметра.
— Неужели?
— Не неужели, а так точно! — Орлик светился гордостью.
— Ну рассказывай, друг мой, а то я сейчас лопну от радости!
— Значит так: трубопрокатный станок мы довели до ума и теперь он вполне работоспособен. Шутка ли, больше года голову ломали, сделали две деревянные модели, и только потом воплотили в железе. Сначала думали, что можно будет тянуть трубы разного диаметра на одном станке, после переналадки и смены валков и оправок, но потом решили, что всё равно трубы будут нужны разного диаметра и с разной толщиной стенок, вот и построили сразу пять станков. Длиннее полутора метров труба не получается, просто не хватает мощности привода. У нас ворот, на выделке наименьшей трубы в двадцать миллиметров, крутят четыре пары волов, а диаметр в девяносто пять миллиметров с трудом крутит водяное колесо, что установлено на плотине Чёршинского ручья. Огненные машины, которые ты иногда обзываешь стирлингами, просто не тянут даже самый маленький диаметр.
— А каков сортамент?
— Двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят и девяносто пять миллиметров.
— Радуйся, Орлик Ильич! Благодаря твоему станку привод дающий любую мощность будет, и будет скоро. Просто без цельнотянутых труб за него, этот привод, браться просто нет смысла.
— Очень интересно. А что это за привод?
— Паровая машина, Орлик Ильич.
В это время Родион взял самую тонкую трубу и начал её внимательно разглядывать со всех сторон. Посмотрел на просвет, направив на окно.
— Орлик Ильич, — тихо сказал он — а ты сам понял, что ты сотоварищи сотворил?
— Ну трубы. Полезное дело, вон в паровую машину пойдут.
— Сколько ты можешь вот таких труб на своём станке за день сотворить?
— Проверяли мы. За десять часов, Александр Евгеньевич запретил дольше работать, станок выдал полсотни труб. Чуть больше, пятьдесят три.
— Мамочка моя дорогая, полсотни за смену! Полсотни с одного станка!
— В чём дело, Родион Сергеевич, что ты так взволновался?
— Да ты сам посмотри, Орлик Ильич — и Родион приложил к плечу трубку, словно ружьё и сделал вид что прицеливается.
— И правда! Родион Сергеевич, светлая ты голова! Это же готовые стволы для ружей, или три ствола для рейтарских пистолей.
— Или шесть стволов для обычных пистолей — дополнил Родион — и не совсем готовые. Их надо ещё прошлифовать изнутри, дорнировать и… Орлик Ильич, а не сможешь сделать станок, чтобы нарезы прокатывала?
— Думать надо. Ничего невозможного в этом мире нет, и не предвидится.
— Орлик Ильич — включился я в разговор — о разработке станка кто в курсе?
— Я, да восемь моих мастеров. И ещё директор, Ефим Иванович.
Директором с моей лёгкой руки, в Обояни называют Сороко-Ремизова.
— Вот и хорошо. Попросите мастеров молчать, поскольку сей станок своей властью объявляю государственной тайной, и любое её разглашение сам знаешь, что сулит.
— Знаю, чего уж там, почти все мои станки под этим грифом идут. — спокойно ответил Орлик — Опять у особиста бумагу подписывать?
— Сам знаешь, таков порядок. Да и я, хоть и наделён правом объявлять государственную тайну, тоже должен оформить всё как положено, да и Родион Сергеевич. Бумажка, она хоть и невесомая, а напоминает о себе будь здоров!
— Да я не ворчу, если задуматься, правильный порядок.
— Теперь ты, Родион Сергеевич. За догадливость особо хвалю и отмечу перед руководством, и возможно перед самим великим государем наравне с Орликом Ильичом и его мастерами.
Орлик и Родион благодарно кивнули.
— Теперь по поводу станков: на первом станкостроительном заводе прошу наладить их выпуск в количестве дающем возможность оснастить трубопрокатный завод. Сразу скажу: трубы нам нужны тысячами, самых разных размеров и из разных сталей. Но в первую очередь наладите прокат труб из ружейной стали.
— Насколько срочно?
— Ещё вчера, Родион Сергеевич.
