Кто-то закашлялся, кого-то, судя по звукам, вырвало.
– Прошу учесть, что я использовал мизерные количества что материи, что консервантов. А теперь представьте, что произойдет, если вы допустите подобную ошибку при первичном синтезе реального голема.
Глеб оглянулся. Граф Калевой был бледен и в то же время держался, пусть и старательно разминал переносицу, что, впрочем, вряд ли спасало от вони.
– Поэтому, каким бы увлекательным вам ни казался процесс, как бы вы ни спешили, запомните, что инструкции и правила существуют прежде всего для вашей же безопасности. – Даниловский поднял колбу, которая еще дымилась: – Кто желает потрогать?
Держал он ее двумя пальцами.
– Богдан?
Надо же, и познакомиться успел.
Калевой поднялся и двинулся бочком, явно испытывая преогромное желание вернуться на место. И руку он протягивал с опаской, чем заслужил благосклонный кивок. Лекцию о том, что трогать дымящиеся колбы – плохая идея, Даниловский прочтет позже.
– Какая она?
– Горячая, – с некоторым удивлением произнес Богдан.
– Это потому, что мы имеем дело с реакцией экзотермической, сопряженной с выделением большого количества тепловой энергии. В свою очередь, чем больше исходная масса, тем, соответственно, больше энергии она выделяет. Надеюсь, понятно, что в случае ошибки вам грозит не только дым, но и возможность воспламенения. При массе, превышающей полфунта, выделившейся энергии достаточно, чтобы расплавилось стекло. Кто помнит температуру плавления стекла?
Никто. Глеб в том числе.
– Что ж, этим мы с вами тоже займемся позже. Не стеклом, но основами, изучение которых казалось вам прежде скучным. – Даниловский взмахом руки отпустил мальчишку. – А теперь, окажите любезность, продемонстрируйте, на что вы способны…
Глеб поискал взглядом Васина и даже не удивился, не обнаружив того с первого раза. Тьма подсказала, что человек рядом, что, если Глеб пожелает, она дотянется, опутает, может и парализовать, наказывая за наглость. Глеб отмахнулся.
И тьма отступила.
Шурка хмурился и пыхтел, пытаясь призвать тьму, но добился лишь того, что трава под ним рассыпалась прахом.
– Неплохо, но следует поработать над концентрацией, – спокойно сказал Даниловский. – Полагаю, у тебя высокий уровень сродства с живой материей.
Шурка порозовел.
А вот Сашка без проблем сотворила клубок тьмы в ладонях.
– Поднять сумеешь?
Она нахмурилась, а по лбу поползли капли пота, но клубок оторвался от пальцев, замер, чтобы в следующее мгновение закружиться, стремительно вытягивая энергию.
Взмах руки. И нити оборваны.
– Тоже неплохо. Дыши глубже. Такое случается, вновь же контроль и концентрация. И не следует брать больше, чем ты способна поглотить.
Сашка сглотнула и отползла на место.
Миклош и почти воплотившаяся «Паучья сеть», которая, впрочем, рассыпалась, когда мальчишка чихнул. Игнат, который вытянул из земли мышиные кости, заставив их двигаться. Правда, стоило костяку двинуться в его сторону, и Игнат с визгом бросился к дереву, на которое взлетел моментально. Хмыкнул Курц и взмахом руки разрубил несовершенные энергетические нити, привязывавшие кости к их создателю.
– Чудесно.
Арвис покачал головой, и это тоже было принято.
Илья. И проклятие, которое вдруг вспыхнуло на ладони, чтобы полететь в Богдана. Оно впилось в ауру, выплюнуло тонкие нити, спеша закрепиться, но Богдан лишь хмыкнул и щелчком пальцев избавился от подарка.
– Слаб ты еще со мной тягаться, – сказал он, глядя на соперника сверху вниз.
– Посмотрим. – Илья, кажется, не слишком расстроился. – Зато воплощение у тебя хромает.
– Посмотрим, – в тон ему отозвался Калевой, растопыривая пятерню. И тьма заклубилась на ладони, спеша обрести форму.
Надо же, на «Тень» замахнулся, несмертельное, но довольно-таки мерзопакостное проклятие, которое имеет отвратительное обыкновение настолько прочно сплетаться с энергетическим полем, что обнаружить его становится весьма и весьма сложно. А уж отделить и вовсе…
Оно сосет силы. Выматывает. И делает жизнь на редкость унылой.
Надо полагать, мальчишка нашел библиотеку. И не сам нашел. Глеб не оставил без внимания довольную усмешку Арвиса.
– Что он делает? – шепотом поинтересовался Калевой и шмыгнул носом.
– Пытается создать проклятие.
– И…
– И у него неплохо получается, – вынужден был признать Глеб. Тень вышла несколько нестабильной, отпусти – и распадется через пару мгновений, но уже то, что у Калевого получилось воспроизвести все три энергетических круга, уравновесив их между собой, заставляло напрячься.
– Хватит, – сказал Даниловский тихо.
Проклятие колыхалось на ладони. Теперь его удерживала лишь тончайшая энергетическая нить, достаточно пожелания, даже несформированного вербально, чтобы оно оторвалось, закружило в поисках жертвы. Маячка Калевой не поставил, так что выбор у него будет неплохой.
И на мгновение почудилось, что Богдан не справится с искушением.
Но нет. Вздох – и тьма распадается.
