– А можно нам сходить на Кривое озеро послушать духовой оркестр?
Мама, которая всегда любила навещать родную резервацию, обрадовалась.
– Конечно, давай прямо в это воскресенье.
– Договорились! Ужасно хочется услышать «Миссисипи».
– А что это?
– Песня из нового мюзикла. Анни уже слышала, говорит, полный улет.
– Ну, если уж Анни так говорит, придется пойти.
До чего же у нее классная мама! Люси погладила ее по руке.
– Спасибо. Ты лучше всех! Всё! Готово! – Девочка выскочила из-за стола.
– Мне еще кое-что нужно, – попросила мама.
– Всё что хочешь.
– Поищи, пожалуйста, чистотел.
Мама прекрасно разбиралась в травах, ее лекарствами в резервации лечили многие болезни.
– Буду искать, пока не найду. До скорого!
– Пока, Люси. Будь осторожна.
Люси поцеловала маму в щеку, схватила мешок с рисовальными принадлежностями, завтрак и убежала.
Небо голубое, в кронах деревьев заливаются птицы. Какое чудесное утро! Люси шла по тенистой тропинке к озеру, к своему каноэ. Ей хотелось поскорее добраться до друзей и загадать Майку загадку, которую она вчера услышала.
Ее размышления прервал грубый голос:
– Эй, девка!
Опять этот агент, мистер Стонтон. Надо постараться быть повежливее. Он подошел совсем близко и уставился на нее с недовольным видом.
– Что случилось с моей рыбой?
– Ничего не случилось. Я не…
– Ты не принесла судака, как я велел. Я ведь даже денег обещал.
– Не поймался.
– Целый день ловила и ничего не поймала?
– Ну не то чтобы ничего.
– Что же ты поймала?
– Не судака. Вы же судака хотели?
– Больно ты умная, девка.
– Да что вы, мистер Стонтон. Просто рассказываю, что случилось.
– Так что ты поймала?
– Пару окуньков.
– Могла бы их принести.
Как же хочется наорать в ответ. Почему ей приходится иметь дело с этим грубияном? Откуда у него такое право требовать, чтобы она ему рыбу ловила? Только бы не взорваться!
– Вы же мне сказали, чтобы я принесла судака.
Стонтон явно рассердился.
– Придержи язык, девчонка.
«Лучше бы вы свой придержали». Но так отвечать нельзя. Агент, конечно, грубиян, но он – представитель власти. Если начать с ним спорить, неприятностей не оберешься. Скажи он только слово, и не видать ей стипендии от колледжа. Противно, но приходится изображать смирение.
– Вы уж простите меня за бестолковость. В следующий раз, как буду рыбачить, принесу вам рыбы. Что поймаю, то и принесу.
Агент всё еще раздумывал, устраивает ли его такое извинение.
– Ну ладно, – бросил он наконец. – Тогда проваливай.
Люси вежливо кивнула на прощание, хотя внутри у нее всё кипело от гнева. Но лучше не показывать, что она на самом деле думает. Вот вырасту, стану знаменитой, тогда ему покажу. И ему, и всем Стонтонам на свете!
На тропинке к озеру, где так сладко пахло сосновой хвоей, ей немножко полегчало. Она добралась до берега, спустила каноэ на воду и принялась изо всех сил грести веслом. Остатки злости потонули в сверкающих водах озера Катчеванука.
Уилсон сидел на краешке кровати. Ему было очень и очень не по себе. Он и раньше догадывался, что за недавнюю победу над Лосем Пэкхемом и Рикки Ледвиджем придется заплатить. И вот оно! Прошло уже два дня с того случая у моста, Уилсон надеялся, что они об этой встрече давно забыли. Не тут-то было. Свирепое лицо Лося Пэкхема ничего хорошего не предвещало.
– Кого я вижу? Крутой парень Таггарт! – Лось стоял в дверях спальни и ухмылялся. – Посмотрим, посмотрим, так ли он крут без своих дружков?
Уилсон сглотнул и поднялся на ноги, стараясь не показывать страха.
– Зачем нам конфликтовать без причины? – начал он. – Давай всё забудем.
– «Конфликтовать без причины»? Складно говоришь. Язык хорошо подвешен, Таггарт? – Лось подошел поближе.
Уилсону ужасно хотелось забиться в угол, но он заставил себя стоять на месте. В ярком солнечном свете видно, какие у Лося широкие плечи, а мышцы так и ходят под обтягивающей рубашкой.
– Язык у тебя хорошо подвешен по двум причинам, – продолжал Лось. – Во-первых, болтать ты можешь, а вот драться тебе слабо.
Уилсон молчал, и Лось подходил всё ближе и ближе.
– Во-вторых, хочешь выглядеть умником, а на самом деле просто задавака.
– Задавака?
– Ага.
– Это твой отец, Пэкхем, снял самый большой дом в Лейкфилде, а я, получается, задавака?
– Не люблю богатеев, которые смотрят на других сверху вниз.
– Да не смотрю я на тебя сверху вниз. Ни на те- бя, ни на кого другого. А если богатство – преступление, то кто тогда в этой школе не преступник?
– Заболтать меня хочешь, Таггарт? Да ладно, у меня для тебя новость есть. Спроси какая.
Уилсон промолчал, а Лось прямо почернел от злобы.
– Немедленно спроси какая.
– Какая?
– Болтовней не отвертишься! Вот какая! – Лось внезапно толкнул Уилсона в грудь и захохотал.
Уилсон качнулся, но устоял на ногах.
– Ты храбрец, когда рядом эта людоедка с ножом, – усмехнулся Лось. – И тупица, сын уборщика.
– Люси – не людоедка, а Майк – не тупица.
– Если я сказал, что людоедка и тупица, значит, людоедка и тупица. Тебя теперь никто не спасет. Учителей поблизости нет, и ученик ты тут один – больше никого в школе на всё лето не забыли.
