На краю Принцесс-парка полностью

Оливия была в Лондоне лишь однажды, проездом на пути во Францию. Ей сразу не понравилась слишком суетливая и деловая атмосфера в городе, теперь же она и вовсе возненавидела его. По правде говоря, Оливия сейчас ненавидела всех, у кого был счастливый вид, – а таких в связи с окончанием войны было множество. Неужели ни у кого из этих людей не погибли родные? Неужели никто из этих женщин никогда не ощущал такой пустоты и гнетущего одиночества, как она?

Возможно даже, среди этой толпы были ее подруги по несчастью – одинокие беременные женщины, которые могли бы помочь ей советом, подсказать, что делать, куда пойти и как справиться с горой трудностей.

Дело в том, что Оливия не имела обо всем этом ни малейшего представления. Она знала лишь одно – в ее нынешнем положении искать работу бесполезно. Во Франции Оливия решила, что, когда война закончится, она поедет в Кардифф. Главврач больницы, в которой Оливия работала медсестрой, обещала снова принять ее на работу, но, когда девушка вышла из поезда на лондонском вокзале, ей пришло в голову, что ехать дальше бессмысленно. Вряд ли главврач возьмет ее в таком положении. Оливию угнетало чувство собственной беспомощности – а ведь, покидая дом, она ощущала себя такой сильной!

Никогда прежде Оливии не приходилось думать о деньгах, о крыше над головой или о хлебе насущном. Ее скромных заработков всегда с головой хватало на то, чтобы время от времени покупать кое-какую одежду, и Оливии даже удалось отложить небольшую сумму на будущее. Но эти деньги уже закончились: ей приходилось платить за проживание в маленькой гостинице в Айслингтоне. Оливия жила почти впроголодь – ела лишь один раз в день, по утрам, хотя этого явно было недостаточно для беременной.

Несмотря на это, она чувствовала себя хорошо и ее даже ни разу не затошнило. Это была одна из причин, по которой, когда в августе у Оливии не начались месячные, она даже не заподозрила, что беременна. Девушка решила, что месячных не было потому, что она слишком горевала по Тому. Она знала, что, когда в жизни женщины происходит трагедия, у нее может нарушиться цикл. По этой же причине Оливию не обеспокоило отсутствие месячных в сентябре, но к октябрю, когда ее талия заметно округлилась, ужасное подозрение, что у нее будет ребенок, сменилось уверенностью. Осознание этого факта словно сковало разум Оливии льдом – долгое время она была просто не в состоянии ясно мыслить.

Ноябрь принес с собой перемирие. Разумеется, это была приятная новость, но вместо того, чтобы испытать радость, Оливия погрузилась в отчаяние.

Прошло несколько недель, а отчаяние никуда не уходило. Оливии очень нужна была новая одежда: старые вещи оказались ей уже малы. Девушка понимала, что еще немного – и ей не в чем будет выйти на улицу. Кроме того, хозяйка гостиницы поглядывала на нее с подозрением: Оливия была уже на пятом месяце, и казалось, что ее живот растет с каждым днем.

Как ни странно, Оливия почти не думала о Томе. Если бы не дитя, шевелящееся у нее в чреве, она, вероятно, вообще не вспоминала бы о нем. Кольцо, которое ей дал Том и которое когда-то принадлежало его деду, лежало в ее чемодане. Не то чтобы думать о Томе было больно – просто Оливии не верилось, что та ночь была на самом деле. Ей казалось, что это был лишь сон: она даже не могла вспомнить, как он выглядел, что говорил и что делал.

Миссис Томас О'Хэган! Девушка вспомнила, как в день расставания с Томом она шепотом повторяла эти слова.

– Что?

Оливия, завтракавшая в невзрачной гостиничной столовой, подняла глаза и взглянула на хозяйку, сердито смотревшую на нее.

– Прошу прощения, это были мысли вслух, – сказала девушка.

– Мисс Джонс, я давно собиралась поговорить с вами, – официальным тоном произнесла женщина. – Начиная с субботы мне понадобится ваш номер: в это время в моей гостинице всегда селятся торговые агенты.

– Понятно. Спасибо, что предупредили. Я подыщу себе другое место.

– Не думаю, что вам удастся устроиться в приличной гостинице! – бросила хозяйка, перед тем как уйти.

Когда-нибудь это должно было произойти – либо у нее закончились бы деньги, либо ее выселили бы. Оливия пошла по направлению к центру города. Мысли у нее в голове напоминали неподатливые узелки, и, чтобы поменьше думать, она выбирала наиболее оживленные улицы – при этом вся внутренне содрогаясь от невыносимого шума. Оливия знала, что для женщин, оказавшихся в ее положении, существуют особые заведения, и, хотя она слышала, что эти места просто ужасны, это все равно было лучше, чем без единого пенни в кармане бродить по улицам. Но как найти такое заведение? И у кого спросить?

Если бы только не этот ужасный холод! Колючий зимний ветер щедрой рукой разбрасывал по тротуару кусочки льда. Оливия подняла воротник своего тоненького пальтишка и посильнее натянула на голову фетровую шляпу, но теплее от этого ей не стало.