Поля вынырнула из кошмара внезапно, как и заснула. Подняла голову и огляделась. Коллектив заполнял рабочие места. Никто на неё не смотрел. Может, подумали, что человек устал и решил вздремнуть. Её вообще старались не трогать в последнее время. Знали о похоронах. Молча принесли и пристроили на краешек стола конверт с деньгами. Разве ей нужны деньги? Зачем ей деньги? Ей нужен Гоша. Хоть какой. Даже странный, говорящий механическим голосом и похожий на робота. А то, что она уснула… Так она уже и забыла, когда нормально спала. С того дня, как ей позвонили и сказали, что Гоши… что Гоша…
Поля провела ладонью от виска вниз по лицу и уставилась на окровавленную ладонь. Наверное, поранилась, когда голова упала вниз. Рядом с клавиатурой стояла кружка с кофе. А теперь лежали осколки, и сладко-тягучая коричневая жидкость пачкала поверхность и распечатанные недавно листы.
– Давай помогу! – новенькая, Поля не помнила её имя, сидевшая за соседним столом, решительно схватила Полину руку, оттёрла кровь салфеткой, а потом сгребла то, что осталось от кружки, грязные листы и унеслась по коридору в туалет. Когда она вернулась, Полина сидела всё так же и недоуменно улыбалась.
Оставшееся время на работе Полина старательно делала вид, что ничего не произошло, перепечатала заново всю статью, испорченную кофе, и всё думала: а почему Гоша пришёл к ней именно сюда, а не домой? Дома всё привычное и свидетелей нет. Да какая разница, куда и когда он пришёл! «Лишь бы приходил», – шептала она, дрожащими руками запирая ящики рабочего стола, подхватывая плащ, сумку и торопливо спускаясь на стоянку.
«Пусть приходит, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», – твердила Поля, когда завела машину и потом, когда выехала на дорогу. «Хочу опять его увидеть!» – лихорадочно пробормотала, поворачивая из пригорода на дорогу, ведущую к дому. И… снова отрубилась. На мгновение. А очнулась возле поворота, недалеко от тополя, в который врезался на машине её Гоша. Поля вгляделась. Кто-то пристроил похоронный венок к основанию дерева, небольшой, но видно издалека. Это… правильно. Чтобы никто больше не погиб. Чтобы издалека видели и тормозили заранее.
Она вышла из машины, подошла к тополю, прижалась к холодному стволу головой, замерла. Как ты там один, Гоша? Поля вспомнила, как муж сегодня в офисе каркал какие-то странные стихи. Хоть и такой… Пусть приходит. Нельзя ей без него. Вон что получается.
И только потом до неё дошло, что она проехала километр как бы… без сознания? Это же ненормально? Может, у неё из-за нервного срыва что-то с головой? И никакая это не Гошина душа скучает, а просто глюки? Начало сумасшествия? Шизофрения?! Она вздрогнула от сигнала проехавшей мимо машины, протяжного, прощающегося, съёжилась, ощутив, как прохладный ветер пытается забраться под плащ, и вернулась в салон. Завела двигатель, тронула машину и медленно, вдоль обочины, контролируя себя, поехала домой.
Дома Поля бесцельно побродила по квартире, включила и выключила телевизор, выпила горячего чаю, чтобы согреться, – отопление ещё не дали, а ночи уже стали холодными, и дома всё выстыло. На тумбочке возле кровати стояла Гошина фотография. Поля подержала её в руках, ощущая знобкий металл рамки. Почему-то вспомнилось, как они познакомились. На пляже. Стоял июль, они ели одинаковое мороженое, облизывали пальцы и строили друг другу рожицы, а потом весь вечер целовались. Там же, на пляже. Под шум набегающих волн.
– Ты приходи, – прошептала она, укладываясь спать, натягивая на голову одеяло. – Я ждать буду.
Гоша не пришёл ни в этот день, ни в следующий. А Полина продолжала внезапно засыпать. На работе. Дома. Ненадолго. На пять-семь минут. И галлюцинации были. Мама, которая много лет назад умерла от рака. Измученная, худая. Бабушка, беззубая, высохшая, в белом платочке. Дед. Все, кто были в Полиной жизни раньше, а потом умерли. Вроде и сон, но как будто наяву. Она видела, чувствовала, а двинуться не могла.
Гоша пришёл на третью ночь. Она ощутила, как кровать прогнулась, – кто-то тяжелый лег рядом. Поля открыла глаза. Гоша смотрел не мигая, открывал черный провал рта, будто снова читал дурацкую считалку. Но слов не было слышно. И только в конце она услышала быстрый страшный шёпот: «…Я убитый или живой?» и через паузу всхлипнул: «Это ты не проверила тормоза…». Полина хотела отвернуться, закричать, что проверила, проверила, и не тормоза виноваты, так сказали в транспортной полиции, а ты сам заснул за рулем, но потеряла сознание. Очнулась утром. Тихо собралась, вызвала такси и поехала на работу.
Когда Полина зашла в офис, её вызвал к себе начальник.
– Поля, я всё понимаю, но так нельзя!
