— Черт, ты это видишь, как их много — прошептал кто из нас. Началась настоящая заварушка, вертолеты летали в воздухе и обстреливали позиции иракцев. В небе рассекал штурмовой истребитель «А-10», что вел огонь по технике противника, так и по самому противнику. А что насчет нас, то нам не оставалось, как сидеть и пребывать в небольшом шоке. Мы только ждали, что нас заберут отсюда. Уже начало светать и мы увидели, как иракцы ввиду своей малой боеспособности начали отступать. И путь их отступления пролегал через, как раз возле холма. Они не шибко удивились, когда увидели взорванный грузовик и их мертвых товарищей. Некоторые из них пытались найти раненых и как-то помочь им, но таковых не было. А мы же еще сильнее скрючились, чтобы нас не увидели. Уставшие, побитые и все в крови, грязи, песке и саже, они возвращались к себе обратно в логово. Я такое видел впервые, но лучше конечно не видеть вообще.
Иракцы уже скрывались за горизонтом, почему наши дали им спокойно уйти, скорее всего — это было проявление воинской чести или что-то еще, но особого значения для нас это не имело. Необходимо было уже выбраться. Сержант достал карту и компас, а я же в свою очередь рацию. Я связался с базой и за нами выслали вертушку. Хоть мы были не далеко, но командующий боялся потерять еще американцев за сегодня. Нас спокойно забрали на «Чинуке», на нем были морпехи, что были уже наслышаны о потери двух вертолетов и не меньше десяти бойцов. Для них было за честь забрать нас, хоть мы и были в нескольких километрах от базы.
— Мы американцы, черта с два мы так легко им дадимся — крикнул кто-то из морпехов.
— Вы отразили наступление? — спросил я одного из них.
— Да, мы обратили их в бегство, теперь там тихо. Генерал Уэст отправил целый взвод на место, где ваши вертолеты сбили.
— Да? Выжившие есть?
— Нет, но как передает разведка, есть пару пленных — ответил он мне
— Вы совершили настоящий подвиг, что смогли убежать оттуда и еще забрать с собой людей.
— Спасибо, солдат — обронил я и мы полетели на базу.
Когда мы вернулись, то нас сразу отправили в госпиталь, а позже на разбор полетов. Конечно они оценили нашу храбрость по отношению к тому минометному расчету. Нас с Билом удостоили медалью серебряной звезды. И как мы позже узнали, этот случай сбития двух американских вертолетов стал медийным и его сильно обсуждали в мировой прессе. Саддама на это отреагировал, как: «Вот оно, начала конца американской демократии, близка ведь империя к своему краху» — конечно это было дословно, но смысл сохранился. И день вроде бы был хороший и настроение у нас Билом было отличное. Мы отлеживались в больнице глубоко в тылу, так как нам разрешили отдохнуть немного от службы и оправиться от потери. Ведь мы лишились наших верных товарищей, группа Альфа, в числе, которой мы состояли. Хорошие были ребята, но теперь они уже в месте гораздо лучше, чем Ирак.
Дверь в палату распахнулась и в нее зашел человек в кителе, судя по знакам различия, он был бригадным Генералом.
— Приветствую вас, ребят. Можно без формальностей — отмахнулся он. — О вас многое говорят, ах да. Я генерал Рональд — протянул руку мне и Билу. — Не люблю эти разглагольствования и вообще я человек прямой и искренний. Вы друзья мои, совершили подвиг и ваши незаурядные способности были оценены по достоинству.
— Подвиг? — подумал я. Настоящие подвиги остаются безызвестными, а то, что сделали мы — не более, чем вынужденная необходимость.
— Такие, как вы — нам просто необходимы — мы с Билом стояли и не понимали в чем дело. — Вам придется повторить подвиг и уже в этот раз — это будет настоящая проверка ваших боевых качеств, выдержки и дисциплины. Все подробности вечером — сказал он, подняв руку с оттопыренным указательным пальцем, тем самым заткнув Била, когда он хотел спросить, а в чем же все-таки дело.
— Будьте готовы к воскресенью — это было все, что мы услышали, когда он ушел.
Генерал Рональд был невысокого роста, но крепкого телосложения. Примерно среднего возраста, но намного с виду казалось, что он недостаточно староват, чтобы быть генералом. Это мужчина излучал из себя бич уверенности, помноженный на годы службы в рядах армии. Он то понимал, что такое война и прекрасно сознавал, какая это огромная машина и, что для ее контроля требуются колоссальные средства. Он резко запер за собой дверь и отправился восвояси, оставив нас наедине с Билом.
— Как ты думаешь? Что он имел ввиду?
— Я не знаю, Бил, но предчувствие у меня не очень. В принципе, как и всегда. А ты что думаешь?
— Ну самое простое, что можно предположить — это специальная операция, возможно по устранения, каких ни будь важных лиц, или что-то в этом роде.
— Скорее всего — посмотрел я ему в глаза, как бы соглашаясь, но все равно терзало смутное сомнение. Я понимаю, что сам избрал этот путь, но все равно хочется обратно, туда — где безопасно и туда, где, хотя бы климат не такой жаркий.
— Как насчет того, чтобы по банке пива, оно тут конечно не ахти, но все же лучше, чем ничего.
