– Вообще-то у нас не курят, – ответила та, хотя все помещение пропахло сигаретным дымом, причем дымом сигарет не высшего качества, – но так уж и быть, – она выудила откуда-то из-под стола пустую консервную банку и поставила ее перед Яной, – кури. Чего у тебя случилось-то? – с участием поинтересовалась она.
– Какой-то псих пытался меня переехать, – не вдаваясь в подробности ответила Милославская.
Она с удовольствием сделала несколько глубоких затяжек, выпуская дым к потолку.
– Номер-то хоть запомнила? – продолжала расспросы тетка.
– Номер есть, – кивнула Милославская.
Ей не слишком-то хотелось вступать в разговор с диспетчершей. К счастью, в депо появилась еще одна дама, которая отвлекла на себя внимание тетки в кофте. В руках она держала путевой лист и большой черный ключ, которыми пользуются водители трамваев, чтобы отключать питание. Милославской пришлось освободить стул и она, снова преодолев длинную кишку коридора, вышла на крыльцо. Трамвай с прицепом замер прямо перед зданием диспетчерской. Парочка запоздалых пассажиров с тоской смотрела на Яну сквозь запыленные окна вагона. Милославская успела выкурить еще одну сигарету, прежде чем перед ней затормозила старенькая «шестерка» лейтенанта.
– С тобой все в порядке? – выскочил он на улицу.
– В порядке, в порядке, – она снова запихала Руденко за руль и устроилась рядом на месте пассажира. – Поехали быстрее.
Но Руденко даже не думал трогаться с места. Он не торопясь достал из кармана пиджака мятую пачку сигарет, утопил прикуриватель в гнезде и принялся ждать. Когда тот выпрыгнул, он, покручивая его в руке, прикурил и снова поставил на место.
– Если ты, Яна Борисовна, – произнес он после этого с угрозой в голосе, – не приведешь мне достаточно веских доводов, по которым ты подняла меня среди ночи…
– Поехали, Сеня, – Яна схватила его за локоть, – по дороге все тебе объясню.
Но Руденко, казалось, не слушал ее. Он продолжал курить, пуская дым в полуоткрытое окно, изредка подергивая себя за ус.
– Ладно, черт с тобой, – Яна поняла, что Руденко не двинется с места, пока она не доложит ему обстановку.
Она чувствовала, что они теряют время, что может оказаться слишком поздно, но сломить упрямство лейтенанта не могла. Пришлось рассказывать, почему она оказалась в казино, что видела там и как ее пыталась сбить белая машина.
– Ты запомнила номер? – спросил Руденко, когда она закончила.
– Нет.
– Тогда почему ты думаешь, что это была машина Копелева?
– У нее были тонированные стекла.
– Значит, водителя ты тоже не видела, – резюмировал Три Семерки.
Яна отрицательно покачала головой.
– И у казино ты его машину не видела?
– Не видела, – сказала Яна, – но он мог оставить ее где-нибудь поблизости. Засурский наверняка предупредил его, что я пытаюсь разобраться в этом деле и запретил оставлять автомобиль на стоянке.
– Что же ты хочешь от меня? – усталым тоном поинтересовался лейтенант.
– Нужно поехать к Копелеву и вытрясти у него признание, – умоляюще глядела на лейтенанта Милославская, чувствуя, что выглядит все это не слишком убедительно.
– И как ты себе это представляешь? Без ордера, без фактов, вообще без каких-либо оснований. Между прочим, он майор. И хоть ведомства у нас разные… – лейтенант замолчал.
– Поехали, Семен, – Милославская тронула его за рукав пиджака, – что-нибудь придумаем. Я чую, что он связан со старшим Засурским и Ваксмахером. Сама видела, как они разговаривали в казино. Наверняка он имеет отношение к убийству Галкиной. Не просто же так Женя дала мне номер его машины.
– Ну смотри, Яна Борисовна, – Руденко включил скорость и надавил на педаль акселератора, – если подставишь меня… – он покачал головой, так и не закончив угрожающее предупреждение.
Копелев жил в девятиэтажном доме, занимавшем целый квартал неподалеку от Политехнического университета. Лейтенант въехал во двор и, сверившись с записями на каком-то крохотном клочке бумаги, который выудил из нагрудного кармана пиджака, остановился у третьего подъезда.
– Вот его машина, – почему-то шепотом произнесла Яна, увидев напротив подъезда белую «стодесятку».
– Это ничего не доказывает, – пожал плечами Руденко и выбрался на улицу.
Он не спеша, вразвалочку подошел к «стодесятке» и положил ладонь на ее капот.
– Двигатель холодный, – констатировал он, когда к нему приблизилась Милославская.
– Сеня, – как можно убедительней сказала она, – ночи сейчас тоже не летние, а пока я тебя ждала, пока рассказывала свою историю, пока мы добирались сюда, прошло не меньше часа. Двигатель просто-напросто остыл.
– Что-то слишком быстро, – обходя машину кругом, ответил Руденко. – Следов никаких, стоит на асфальте, – пробормотал он себе в усы.
– Ну что, пошли? – не обращая внимания на причитания лейтенанта, предложила Яна.
– Куда пошли? – разъярился тот. – Что я ему скажу? Ты, мол, пытался сбить гражданку Милославскую. Да он в лучшем случае просто пошлет меня на три веселых буквы, а в худшем – накатает на меня телегу в службу собственной безопасности. А они у нас только и ждут, чтобы разобраться со своими, мало им гражданских преступников, мать их.
