Милославская своим независимым видом старалась успокоить его да и себя тоже. Она думала, что не могло быть такого, чтобы она ошиблась, если только за то время, которое прошло с момента, когда она видела эту чертову дискету, Засурский не спрятал ее в другое место, за пределами своего кабинета. А может, он вообще ее уничтожил? Тогда Руденко действительно влип в историю по ее вине. Она поморщилась, пытаясь отогнать от себя навязчивые мысли и тут ее взгляд упал на Якова Григорьевича. Тот сидел за столом, на котором тоже все переворошили и смотрел куда-то в сторону. «Что он там увидел?» — подумала Милославская. Она посмотрела в том же направлении, куда был устремлен взгляд Засурского и, ничего не обнаружив, повернулась к окну. На подоконнике стоял большой широкий горшок с растением, на тонком стебельке которого распустились яркие цветы, собранные в соцветия. Яна задержала взгляд на цветах, что-то вспоминая и вдруг почувствовала тревожные импульсы, исходившие от Засурского. Она резко посмотрела в его сторону и увидела, что он быстро отвел от нее глаза. Поднявшись, она медленно подошла к окну, краем глаза продолжая наблюдать за хозяином кабинета. Тот старательно делал вид, что ее передвижения нисколько его не волнуют. «Что-то здесь не так», — усмехнулась Яна, чувствуя приближение разгадки. Посмотрев сквозь оконное стекло на улицу, она не заметила там ничего интересного, кроме нескольких деревьев, да старого двухэтажного дома с лавочкой возле подъезда. Ноздри Милославской уловили сладковато-приторный запах свежераспустившихся цветов, покачивающихся прямо на уровне ее головы. Она двумя руками ухватилась за горшок, собираясь отодвинуть его в сторону, как вдруг он легко оторвался от подоконника.
— Осторожнее, — попытался остановить ее Засурский, — это очень ценное растение. Он даже произнес какое-то латинское название, но Яна уже не слушала его.
Она поставила горшок на место и костяшками пальцев стала простукивать его сверху донизу. И если вверху звук был глухой и почти неслышный, то у основания стал более звонким, говорящим о том, что за стенками скрывается пустота. Руденко, заинтересованный ее действиями, поднялся и подошел к окну.
— Кажется, здесь что-то есть, — Яна еще раз постучала по основанию горшка.
— Сейчас посмотрим, — лейтенант с любопытством приподнял горшок и положил его себе боком на огромную ладонь.
— Вы не имеете права! — Засурский кинулся к лейтенанту, но его быстро остановили двое ребят Руденко, стоявшие без дела.
Им даже захотелось немного размяться, поэтому они слегка переусердствовали, выкручивая Якову Григорьевичу руки.
— Что же вы делаете? — скривив от боли физиономию, простонал Засурский, плюхаясь в свое кресло, куда его определили ребята.
— Ищем, Яков Григорьевич, ищем, — Руденко резко перевернул горшок, высыпая на пол землю вместе с растением.
К его удивлению на дне горшка ничего не оказалось, кроме глиняных черепков, закладывемых внутрь для лучшей аэрации.
— Вот черт, — интерес на лице лейтенанта сменился разочарованием.
Но горшка он не оставил, продолжая крутить его в руках. Затем он поднял с пола палочку, к которой было подвязано растение и, сунув ее внутрь горшка, отметил его глубину. После чего приложил палочку снаружи. Она не достала до дна нескольких сантиметров.
— Понятно, — с крестьянской обстоятельностью Руденко обхватил рукой дно горшка и принялся его крутить, придерживая другой рукой его верхнюю часть.
Через секунду нижняя часть горшка отделилась. В ней оказалось что-то вроде футляра, в котором могла поместиться дискета.
— Вот она, — лейтенант с победоносным видом, ухватив дискету носовым платком, поднял ее вверх и выпрямился сам. — Что же вы, Яков Григорьевич, — посмотрел он на Засурского. — Нехорошо.
Он говорил это тоном, каким отцы журят нерадивых сыновей. Владелец казино сначала обмяк в кресле, потом дернулся было к лейтенанту.
— Верните ее мне, я прошу вас, — с мольбой в голосе произнес он. — Если она попадет в руки…
— Я лично прослежу за тем, чтобы она больше не попала ни в чьи руки, кроме рук дактилоскопистов, разумеется, — перебил его Руденко, опуская дискету в прозрачный пластиковый пакет. Заберите их, — кивнул он на Засурского и Копелева, — думаю, на ней есть пальчики обоих.
— Какого черта, лейтенант, — Копелев попытался вырваться из цепких рук милиционеров, но на нем уже защелкнули наручники. — Да, я брал эту дискету, но к ее похищению не имею никакого отношения.
— Это вы объясните следователю, — удовлетворенно выдохнул Руденко. — Увести.
— Стойте, — задыхаясь, крикнул Копелев, — я хочу сделать заявление.
— Валяй, — добродушно согласился лейтенант, у которого было хорошее настроение.
— Это Засурский заставил меня добыть ему дискету. Он меня шантажировал.
— И чем же он вас шантажировал, гражданин Копелев? — иронично взглянул на него лейтенант.
— Я залез к нему в большие долги, — мрачно произнес майор налоговой полиции. — Он пообещал мне их простить, если я принесу ему дискету.
— И как же вы, интересно, проникли в хранилище? — с интересом посмотрел на него Руденко.
