— Знаю, — Марко покосился через плечо и взглядом указал на спящего на огромной кровати брата. — Ложись. Присосётся, даже не проснувшись. Постоянно голоден.
Чеслав не стал спорить, снял сутану, стянул рубашку, лёг на постель и немного неуверенно привлёк к себе ребёнка. Тот забормотал что-то невнятное и, не размыкая век, сам потянулся губами к вальвуле…
Марко вновь отвернулся к окну и коротко кивнул, будто общаясь с собственным отражением.
Тонкая фигурка отступила в тень соседнего дома, на прощание едва заметно махнув рукой мальчишке в окне. Сил почти не осталось, от боли хотелось кричать, а ей ещё предстояло как-то добраться до выхода из Ньюленда. Умереть здесь она не могла. Только снаружи, под солнцем. Чтобы за ожогами на трупе не рассмотрели вальвул и шрамов от них. Глупо было бы запороть всё после смерти. Её тело не должны связать ни с первым дознавателем, ни с мальчиками под его опекой. Нельзя, чтоб Алекс опознал бродяжку, передавшую ему «сообщение от Амелии Рутковской».
Мира Андрич замерла у решётки канализации, разжала пальцы, роняя вниз деревянную челюсть с тремя клыками, старательно вырезанную умелой рукой Марко. И вымученно улыбнулась.
У них всё получилось.
Тварь, обратившая маму, мертва. И Стефан теперь в безопасности. Чеслав Рутковский — палач и убийца, но он позаботится о её братьях. Мира не оставила ему выбора. Донорство Алекса Терехова — крепкий крючок, с которого первому дознавателю инквизиционного блока Капитула ни за что не сорваться.
