На Крючке (ЛП) полностью

Убрав свою руку с моей щеки, он кладет обе ладони на мои бедра, направляя мои движения, и мы начинаем работать в ритме, его губы отрываются от моих, чтобы двинуться вниз по моей шее. Он кусает, сосет и целует, и хотя я уверена, что он оставляет следы, я не могу найти в себе силы беспокоится об этом, слишком потерянная тем, как он, кажется, лепит меня, чтобы я идеально вписалась в каждую его частичку.

— Ты намного вкуснее, чем я себе представлял, — простонал он, касаясь моей кожи.

Моя голова откидывается назад, открывая ему доступ к моему горлу.

— Сделай мне одолжение, милая.

— A-что угодно, — заикаясь, пролепетала я.

— Продолжай тереться своей сладкой маленькой киской о меня, пока не сделаешь беспорядок на моих штанах.

Я стону, хотя его грязные слова вызывают во мне прилив смущения. У меня никогда не было такого, чтобы кто-то говорил со мной подобным образом. Тем не менее, в его тоне звучит такая соблазнительная повелительность, которая тянется к моему телу и обволакивает его, побуждая меня подчиниться.

Моя влага просачивается сквозь ткань нижнего белья, пока я гонюсь за своим кайфом. Его член пульсирует об меня, становясь все более твердым с каждым движением моих бедер. Мысль о том, что это я делаю это с ним, что это я заставляю его становиться таким твердым, вызывает во мне прилив уверенности, и я удваиваю свои усилия, что-то горячее свертывается в основании моего живота.

Его взгляд впитывает меня, как губка, и я закрываю глаза, представляя, как бы он чувствовался внутри меня. Мое влагалище сжимается, желая, чтобы оно чем-то наполнилось, хотя раньше там ничего не было.

Он наклоняется вперед, его губы касаются моей шеи, вызывая мурашки по телу.

— Когда ты совсем одна в своей комнате, как ты заставляешь себя кончить?

Я едва могу сосредоточиться на его словах, мой разум затуманен от удовольствия, но я понимаю, о чем он спрашивает. И по какой-то причине я верю, что он знает. Поэтому, вместо того чтобы говорить — на что я не уверена, я вообще способна сейчас — я показываю ему.

Переместив его руку с моей талии, я кладу ее обратно на шею. А затем сжимаю его пальцы, потому что хочу, чтобы он сжал их.

Его глаза вспыхивают, его рука полностью обхватывает мою талию и рывком прижимает мое тело к себе.

— Тебе нравится, когда тебя душат, дорогая?

Его пальцы сжимаются крепче с толчком его бёдер.

Я стону, мои глаза закатываются, когда я откидываю голову назад. Удовольствие пробегает по моей коже и устремляется в кровь. Правда в том, что даже несмотря на мою неопытность, у меня бывают порывы. Ночи, когда я лежу в постели, разыгрывая свои фантазии в тени луны. И только одним способом я могу заставить себя кончить: задерживая дыхание, пока мои легкие не закроются, а разум не потемнеет.

Может быть, это глупо с моей стороны — позволить этому постороннему человеку управлять чем-то настолько жизненно важным, как воздух, которым я дышу, но по какой-то причине я доверяю ему.

— Пожалуйста, — выдавливаю я из себя.

Он переворачивает нас, мое тело податливо и послушно под ним, когда он укладывает меня на мягкую скамью. Его тело нависает надо мной, как опасность в человеческом обличье, его глаза темнеют, когда он оказывает идеальное давление на мою трахею. Другая его рука скользит по моему телу, зажигая мои внутренности искрами, его прикосновения как бензин для огня в моих венах. Его ладонь скользит по подолу моей юбки, и он проникает под нее, проводя подушечками пальцев прямо по складкам моего промокшего нижнего белья. Мои бедра толкаются к его руке, отчаянно желая почувствовать его прикосновение к моей коже.

В тот же момент он проникает под шов моих трусиков и крепко сжимает мою шею.

— Такая мокрая для меня, — говорит он, его пальцы поднимаются и размазывают мое возбуждение по моим губам.

Мое сердце подскакивает, а желудок сжимается так сильно, что может разорваться в любую секунду.

— Такое восхитительное искушение.

Он слизывает соки с моего рта.

Мои ноги дрожат.

А потом его рука снова оказывается внизу, два пальца раздвигают меня и легко проскальзывают внутрь от того, насколько я промокла. Я задыхаюсь, моя спина выгибается от этого вторжения.

Его лицо все еще рядом с моим, его рот осыпает поцелуями мою челюсть.

— Такая тугая. Кто-нибудь трогал тебя здесь раньше?

Я не уверена, хочет ли он, чтобы я сказала нет, но мысль о том, что он считает меня каким-то нетронутым цветком с нулевым опытом, настолько непривлекательна, что я не могу найти в себе силы солгать.

— Да, — прохрипела я.

Его глаза темнеют, пальцы судорожно сжимают мой пищевод. Его дыхание пробегает по моему уху и шее, вызывая холодок вдоль позвоночника.

— Никому больше не позволено прикасаться к тебе здесь, — его пальцы входят и выходят, а большой палец медленно кружит по моему набухшему клитору. — Я очень ревнивый, Венди. И я хочу тебя для себя.

Его слова должны вызывать тревогу, но они лишь разжигают пламя моей страсти, отчего становится трудно дышать.

А может, это его рука медленно усиливает давление на мою шею.