— Нужно осмотреться. Должен быть какой-то способ выбраться отсюда, — произнесла она. — Давайте подумаем.
Думать им позволили не больше часа. Потом раздались шаги, и за решетчатой дверью появился солдат.
— Кто командир? — спросил он.
— Я, — Мисаки поднялась на ноги и надела фуражку.
— На выход.
Дверь со скрипом открылась. Акено вышла на улицу. Солдат было четверо, двое из них — недавние конвоиры.
— Лицом к стене, руки за голову, — распорядился один из них.
Мисаки подчинилась, борясь с накатывающим страхом. Один из солдат обыскал её, ощупал карманы, а потом к её лицу прижали тряпку, смоченную какой-то жидкостью с незнакомым запахом. Акено попыталась было вырваться, но её крепко схватили за руки. Голова начала кружиться, ноги подкосились. Мысли спутались, начали тяжелеть веки. Перед тем, как сознание окончательно покинуло её, командир «Хареказэ» услышала шёпот у самого уха:
— Мужайся.
____________
1. Флаг Морских Сил Самообороны был унаследован у Японского Императорского Флота.
2. ГЭУ — главная энергетическая установка.
3. Сторожевые корабли.
4. Японский армейский меч, выпускавшийся вплоть до конца Второй Мировой. В отличие от катаны и прочих традиционных клинков, изготавливался фабричным способом.
Блаженный Августин
DEEP-EX-SENSE — Хомо Саспенс
Пробуждение было тяжёлым и не самым приятным. Акено хорошенько проморгалась, прежде чем мир вокруг неё перестал выглядеть как размытое пятно, однако голова всё ещё была тяжёлой и движения давались с трудом. Впрочем, последнее было скорее из-за того, что руки были связаны за спиной.
Акено сидела на грубо сколоченном деревянном стуле, и связанные руки были заведены за его спинку.
Вокруг были сплошные деревянные стены без каких-то следов отделки, освещалась комната лампой, что свисала с потолка на проводе. Напротив стоял самый заурядный стол, на котором расположились несколько папок с документами, фуражка, старомодный чёрный телефон с дисковым номеронабирателем, настольная лампа и подставка для меча, на которой покоился кай-гунто¹
А за столом сидел ещё один анахронизм — усатый мужчина лет сорока в форме сороковых годов. Знаков различия со стула не было видно, но, судя по фуражке, это был офицер. На его правой руке не хватало части безымянного пальца.
Слева раздался тихий стон. Оглянувшись, Акено увидела Маширо, которая тоже медленно приходила в себя.
— Плохо выглядишь, командир, — сказала Мунетани.
— Ты не лучше, знаешь ли.
Офицер медленно поднялся со своего места, обошёл стол и посмотрел на девушек сверху вниз.
— Вижу, вы очнулись. Это хорошо, — он смахнул с левого погона пылинку. — Позвольте представиться. Полковник Китано, Токкэйтай.
Акено склонила голову, пытаясь вспомнить, где она слышала это название. Кажется, на истории флота. И в тот момент, когда в памяти всплыло нужное, её опередила Маширо.
— Флотская военная полиция и контрразведка, — произнесла она.
— А их разве не распустили в сорок пятом? — удивилась Акено, но Мунетани указала взглядом на стену. Вернее, на календарь, что раньше закрывала полковничья спина. И если верить ему, на дворе сейчас был тысяча девятьсот сорок второй год.
— Молчать! — резко крикнул Китано. — Говорить будете только тогда, когда я буду задавать вопросы! Первый вопрос: кто вы такие?
Мисаки вздрогнула. Сердце заколотилось от страха.
— Виновата. Мисаки Акено, командир учебно-тренировочного эсминца «Хареказэ». Женская морская академия Йокосуки, — проговорила она.
— Мунетани Маширо, старший помощник командира «Хареказэ», — отчеканила Маширо. Она была напугана не меньше, но её голос звучал куда ровнее.
Полковник почесал подбородок. А потом резко шагнул им навстречу.
— Курсанты, значит? Хм… — он прищурился. — Плохо же вас подготовили. Очень плохо.
— У нас вышло из строя навигационное оборудование, — склонила голову Маширо. — Просим прощения за доставленные неудобства. Мы готовы подписать документы о неразглашении.
Акено согласно закивала.
— Мы никому ничего не расскажем! Мы опаздываем на учения. Скажем, что просто блуждали в тумане.
