За четыре месяца разлуки с Авкой Владимир понял, что вернуть любовь намного труднее, чем завоевать. Любовь растрачиваешь не понемногу — ее теряешь сразу. Достаточно ошибиться раз — так, кажется, говорят о саперах. И в жизни получается — идешь как по минному полю. Но ведь настоящая любовь умеет прощать, пусть даже велика обида. Он никогда не переставал надеяться, что Анка поймет: все было глупой случайностью. Нет, не ушла любовь из ее сердца. Но как трудно будет ей снова поверить в его любовь!..
Месяц назад Оанча впервые проделал этот путь, чтобы встретиться с Анкой. После той встречи его уже не мучило «непонимание» Анки, сердце болело ее болью, а тоска в разлуке с ней становилась нестерпимой, всепоглощающей.
— Товарищ майор, мне нужно ехать! — обратился он вчера поздно вечером к своему командиру.
— Нужно? А ты все решил?
— Да, товарищ майор.
— Ну что ж… — Майор давно заметил, как мается его подчиненный. Видно, разлад в семье.
Оанча уехал прямо из казармы. Машина шла в город, где находился штаб соединения, в котором он сам еще недавно служил. И вот едва они выехали, как полил дождь, будто только и ждал, когда Оанча наконец решится ехать.
Владимир вглядывался в плотную темноту, нависшую над обочинами, в поблескивающую в свете фар полосу шоссе. Он вспоминал. И впереди сквозь пелену дождя он как будто видел знакомые лица. Машина нагоняла их, и они отступали в темноту, оставляя ему тоску и воспоминания.
Лия… «Да, все началось тогда, в библиотеке!..» — мелькнула мысль. Владимир сильнее сощурился, как будто стараясь разглядеть впереди что-то для себя очень важное.
Как-то в конце октября, в субботу, он зашел в библиотеку. В тишине и полумраке между огромными стеллажами, заставленными книгами, ходила молодая, незнакомая ему женщина с блокнотом и карандашом в руках, внимательно рассматривая книги на полках и что-то записывая. Женщина, видимо, не заметила, что он вошел, и не обернулась.
Оанча оставил книги на столе возле каталога. Библиотекарша, пожилая чопорная дама, часто недомогала и уже давно поговаривала об уходе на пенсию. Оанча подумал, что она, наверное, у себя в кабинете отдыхает, и решил посмотреть периодику.
Подшивки газет и журналов наконец были приведены в порядок и лежали на соседнем столе. А рядом — что за диво! — он увидел витрину с новинками. Отлично! Это же избавляет от необходимости спрашивать или искать, сразу вводит в курс новых поступлений. Оанча начал с интересом перелистывать новые, еще пахнущие краской книги. Он забыл и о молодой женщине, и о библиотекарше, и о книгах, которые оставил на столе. Прошел почти час. Владимир перелистал все новинки и несколько книг отложил для себя.
— Что же вы выбрали? — Рядом стояла девушка, стройная, длинноногая, с красиво развернутыми плечами. Но главное — волосы, белокурые, пышные, как золотистый венчик вокруг лица.
Девушка села за стол библиотекарши и вскинула на него большие, ласковые, голубые глаза. Владимир замер от восхищения — от новой библиотекарши будто исходил какой-то мягкий, лучистый свет. Оанча назвался, показал на оставленные на столе книги.
— Ах, это вы? — воскликнула девушка. — Я сразу заметила вашу карточку. Много читаете. Вы любите литературу?
Она говорила и улыбалась ему как другу и единомышленнику. Отыскала карточку, отметила возвращенные книги, потом просмотрела отобранные.
— Да-да, это обязательно надо читать, — заметила она с удовлетворением.
Оанча теперь почти каждую субботу заходил в библиотеку. Просматривал новинки, выбирал книги, потом они с Лией обсуждали прочитанное. Лия Павелаке умела оценить книгу, много знала об авторах, о литературных течениях, но, когда она начинала говорить о том, что литература должна отображать жизнь, а не преображать ее средствами искусства, как в перегонном кубе, извлекая квинтэссенцию, Владимир возражал запальчиво, резко. Ему нравились книги реалистические, отражающие как светлые, так и теневые стороны жизни. Не уводить от жизни, а служить ее преображению — вот великая цель литературы. «Для вас важно — что и неважно — как. А это пренебрежение к искусству», — сердилась Лия.
Такие споры отдаляли их, но мир прочитанных книг делал и это общение, и даже споры необходимыми.
Тогда многие молодые офицеры зачастили в библиотеку, стараясь завоевать благосклонность очаровательной библиотекарши. Но она редко кого удостаивала даже улыбкой, держалась гордо и холодно, даже высокомерно. Ее стали называть принцессой.
Оанча все больше чувствовал себя польщенным дружбой с Лией. Она явно выделяла его среди остальных. Но это была только дружба. Поэтому он искренне возмущался, когда кто-нибудь из офицеров нашептывал ему: «Не теряй времени, действуй!» Многие смотрели на него как на чудака, глупо и пылко влюбленного. Чтобы прекратить эти разговоры, он две недели не заходил в библиотеку.
— Вы болели? — с нескрываемой тревогой встретила его Лия. — Мне вас очень не хватало…
Оанча, смутившись, пробормотал что-то, выбрал книги и, как никогда быстро, ушел.
