Отец держался спокойно, расспрашивал о нашем житье-бытье, о боевых делах, в скольких баталиях успели побывать, много ли самолетов сбили. Интересовался-также, силен ли враг, надолго ли у него хватит сил. Ведь за ним вся Европа. Примечательно, что у отца не промелькнуло и тени сомнения в нашей победе.
Во время обеда я заметил, что отец вдруг стал с недоумением посматривать на меня и Шевцова. Иногда он глядел на меня с плохо скрытым осуждением. О причине перемены его настроения я узнал несколько позже. Оказывается, отцу не понравилось, что на моей груди был лишь один орден, а на кителе капитана их два. Вот и стало ему досадно. Неужели, мол, его сын хуже других? Неужели он хуже воюет?
Когда Шевцов встал из-за стола, чтобы выйти в коридор покурить, родитель мой вдруг по-юношески резко вскочил со стула и направился за ним. А мне холодно бросил на ходу:
- После покуришь! Побудь здесь, поговори с матерью, ведь скоро на вокзал!
Совет, конечно, был справедливым. Мать всегда остается самым дорогим человеком.
...Александр Шевцов поведал мне потом о разговоре с отцом в коридоре. Он учинил ему форменный допрос:
- Скажи, пожалуйста, Александр Григорьевич, что, мой Иван воюет или в обозе служит?
Шевцов поначалу растерялся. Не уловив хитрой подоплеки вопроса, он простодушно ответил:
- Да что вы, Алексей Ефремович! Мы вместе деремся с врагом. Иван воюет хорошо!
Такой ответ не устраивал отца.
- Так почему же у тебя два ордена, а у сына один?
Только тут Шевцов понял настоящий смысл первого вопроса. Он чуть не рассмеялся, но сдержался и сумел убедить отца, что его сын не хуже других...
Вот какими были наши родители в годы Великой Отечественной войны: они страстно желали, чтобы сыновья живыми и здоровыми вернулись с победой домой. Но не менее горячо они хотели, чтобы дети не посрамили их чести, с беззаветной храбростью сражались бы с лютым врагом...
Получив "лавочкины", мы перелетели на аэродром близ Ефремова. Осваивая новую материальную часть, летчики и техники, командиры и рядовые авиаторы добрым словом вспоминали славных тружеников тыла, которые не жалели ни сил, ни средств во имя достижения победы над врагом. Газеты ежедневно сообщали о строительстве новых цехов и заводов, выпускающих продукцию для фронта, о сборе средств на постройку эскадрилий самолетов и танковых колонн, перевыполнении трудящимися производственных планов, награждении передовиков социалистического соревнования орденами и медалями. Вот уж поистине:
Из одного металла льют
Медаль - за бой, медаль - за труд.
Как радовались мы, читая сообщение в "Правде" от 22 января 1943 года о том, что авиационная промышленность выпустила в 1942 году самолетов на 75 процентов больше, чем в 1941 году. Буквально ежедневно приходили окрыляющие вести с разных концов нашей необъятной Родины: колхозники Горьковской области собрали 103 млн. рублей на строительство эскадрильи боевых самолетов "Валерий Чкалов"; трудящиеся Татарской АССР внесли 100 млн. рублей в фонд строительства эскадрильи "Советский Татарстан"; туляки на свои сбережения построили целое авиационное соединение "Тула" и эскадрилью имени Героя Советского Союза партизана Александра Чекалина.
Примеров высокого патриотизма советских людей можно было бы привести множество. Эти факты говорили не только о большой материально-технической помощи тыла фронту, но и служили для нас, воинов, серьезным стимулом. В самом деле, какой, например, духовный подъем испытывал пилот, получивший новенький самолет с надписью на борту "Валерий Чкалов"! Само имя выдающегося советского летчика окрыляло, удваивало силы, прибавляло мужества и стойкости в борьбе с врагом.
Мы восхищались не только ратными делами прославленных оружейников России, но и их щедростью.
Такое же, как у нас, приподнятое настроение царило у моряков и артиллеристов, у пехотинцев и танкистов, у воинов всей Красной Армии. За их плечами стоял могучий и сплоченный тыл - одна из величайших основ наших побед над врагом.
Партия и правительство предприняли ряд поощрительных мер, непосредственно касающихся военнослужащих. Указом Президиума Верховного Совета СССР вводились новые знаки различия для личного состава Красной Армии - погоны. Для высшего командного состава устанавливались воинские звания: маршал авиации, маршал артиллерии, маршал бронетанковых войск. Был принят указ, несколько упрощавший систему награждения отличившихся орденами и медалями. Теперь право награждать от имени Президиума Верховного Совета предоставлялось военачальникам вплоть до командиров дивизий.
