Она кивнула, белки ее глаз сияли, пока она озиралась. Я знала, что она думает. Что это мог быть кто угодно, что кто-то задумал зло по отношению к ней, к ее семье. Такое могло быть. Я не знала, была ли это Эбби. Отец был профессором теологии, у него могли быть недовольные студенты. Может, он кого-то завалил. Они могли так отомстить ему.
Но это не объясняло, как это произошло незаметно для всех. И я знала глубоко внутри, где оставался страх, что это было связано со мной. Это все было местью мертвой девушки.
Я не знала, что могу так сильно ненавидеть призрака.
Когда Ада выпрямилась (за последние недели я видела слишком много рвоты), она взяла себя в руки и помогла мне убедить маму, что все будет хорошо. Да, кто-то пришел и разрушил кабинет отца, нарисовал кровью пентаграммы, а на кухне свинья без головы и с кишками наружу, но я была уверена, что полиция с таким часто сталкивалась. Это же Портлэнд. Он странный!
Наконец, она перестала махать руками и закатывать глаза раньше, чем прибыла полиция. Первыми здесь оказались офицеры Хартли и Монро. Хартли был юным, напоминал Ченнинга Татума, выглядел глупо, но внушительно, а Монро было за тридцать, она была темноволосой, красивой и была мозгом в их команде.
Я поговорила с ними пять минут, и мы вошли в дом, я вернулась в свою комнату, чтобы надеть лифчик и штаны. Когда я спустилась, Ченнинг говорил с моей мамой и Адой в гостиной, а Монро обследовала комнаты. Она вышла из кухни и, заметив меня, подозвала к себе.
Я с опаской приблизилась, не желая оказываться близко к трупу, запах которого ощущала.
— Перри, да? — спросила она четким голосом.
Я кивнула.
— Ваша мать упомянула, что соседский пес пытался на днях напасть на вас.
Я чуть не раскрыла рот, но успела стиснуть челюсти.
— Да, — я понизила голос. — Пса зовут Чирио. Обычно он — самый добрый пес в мире, я не знаю, что произошло. Но он побежал на меня, словно хотел убить.
Монро посмотрела поверх моего плеча в гостиную и кивнула, словно понимала. Мы ушли от кухни и остановились у входной двери.
— Знаешь, почему твоя мама такое мне рассказала?
Я прикусила губу.
— Нет… почему?
— Правда, что у той же соседки с Чирио есть пара свиней? — спросила она, склонив голову.
Я кивнула, все стало ужасно вставать на места.
— Это была ее свинья, да? — спросила я. Вдруг мне стало плохо. Да, ее пес сошел с ума, а соседка повредила колено, а теперь одна из ее свиней была без головы в нашем доме.
— Мы это проверим, — сухо сказала она. — Я только хотела убедиться, что вы не держите обиды.
— Обиды?
Она промолчала. Она выдохнула уголком рта и смотрела на меня, ожидая, пока я пойму.
— Погодите, — сказала я. — Вы думаете, что я убила свинью соседки. Ее огромную свинью? Притащила сюда, вскрыла, отрубила голову и сунула под рукомойник? Потому что ее пес попытался напасть на меня?
— Странные вещи произошли, мисс Паломино.
Я едва могла говорить. Я прижала ладонь к груди и пыталась приглушить гнев.
— Простите, но я думаю, что вы лаете не на то дерево. Это никак бы не проучило ее. Это проучило мою семью. И меня.
Офицер нахмурилась.
— Кто говорил, что кто-то кого-то проучил?
Я замерла.
Она прищурилась.
— Где вы были прошлой ночью? Не дома?
Я закатила глаза. Я не могла поверить, что все так обернулось. Зачем мама вообще вспомнила собаку? И как все так сложилось?
— Да, я была не дома.
— С кем?
— С другом.
— Когда вы попали домой?
— В три часа ночи, — осторожно ответила я. — Простите, но я теперь под подозрением?
Монро вздохнула и вытащила блокнот. Она что-то записывала, пока говорила, но я была слишком далеко, чтобы рассмотреть.
— Я просто делаю работу и пытаюсь выстроить порядок событий. Никто из вашей семьи ничего не видел, но мы еще не проверили, что знает ваш отец.
Отец. Это будет плохо.
Низкое рычание остановило меня. Слева, у ограды соседки, я видела силуэт Чирио, заметившего меня. И хотя ограда была из толстого старого дерева, а за ней был колючий куст, я подумывала перепрыгнуть и проучить собаку.
— Перри! — я услышала голос мамы у своего уха и вдруг поняла, что она уже несколько раз кричала.
Она была рядом, сжимала рукой шаль. В свете дня ее мятный цвет сочетался с вялой травой у моих ног.
— Что ты здесь делаешь? Где твоя обувь?
Я посмотрела на ноги. Я была в штанах от пижамы, в толстовке. Волосы были стянуты в хвост. Я не знала, где моя обувь. Если подумать, я не знала, почему стояла в глубине двора и смотрела на ограду соседки. Что я здесь делала? Где была раньше? Я снова не могла вспомнить.
— Что ты собиралась сделать с собакой? — тихо спросила она.
Я посмотрела на нее, словно у нее были две головы.
— С собакой?
— Почему ты здесь стоишь?
— Я… мне… нужен был свежий воздух.
Взгляд мамы впивался в мое лицо, ее губы были сжатыми, она думала неизвестно о чем. Может, о том, что я — убийца свиней. А потом она взяла меня за руку и сказала слишком нежным голосом:
— Ты замерзла, тыковка. Идем внутрь.
Этот тон возвращал другие воспоминания. Я словно снова оказалась в старшей школе.
