Потом, несмотря на шум дождя, я услышала тоненький голосок Джеймса.
— Мисс Ада улетела на небеса и будет теперь с мамой, да, Олли?
— Да, Джеймс. Мама и мисс Ада теперь на небесах, а папа во Франции. Но папа скоро вернется домой. А пока я о тебе позабочусь, не переживай.
Джеймс смотрел на меня, в уголках рта трепетала улыбка. Я пыталась придать лицу бодрое выражение, но пока грязь засасывала мои ботинки, я думала о тете, лежащей на дне ямы. И благодарила Бога, что дождь скрыл от детей мои слезы.
Я тешила себя надеждой, что после гудка последнего поезда в дом бодрым шагом войдет мама. Но этого не произошло. И никто не принес телеграмму от нее. Вскоре наступило ничем не заполненное воскресенье.
У меня ломило все тело. Сотни раз за утро я ощупывала щеки, лоб, затылок, проверяя, не поднялась ли температура. Кроме холода, мои пальцы ничего не ощущали, не было никакого неестественного жара.
Нам нужно было заняться чем-то спокойным и мирным.
— У вас есть какие-нибудь книги, которые мы можем почитать? — спросила я.
Олли кивнула и пошла к полке в углу. Тем временем я зажгла камин.
Я была уверена, что у них есть Библия, это было бы весьма уместное чтение на данный момент, но надеялась, что девочка принесет книгу, в которой будет изложена увлекательная история, способная поглотить внимание малышей на некоторое время.
В камине сначала разгорелся небольшой огонь, а затем уже большие языки пламени начали лизать бревна. Я несколько минут постояла возле камина, грея руки, прежде чем умоститься на диване. Дети подбежали и устроились рядом. Олли протянула мне книгу, в ней где-то на трети лежала закладка — полоска красного шелка.
— Мисс Ада читала ее нам, — сказала Олли. — Раньше.
Раньше, до того. Так много сказано в одном слове. До того, как мисс Ада заболела. До того, как умерла. Раньше. Иногда очень хорошо вернуться назад.
Я пробежала пальцами по тисненными золотом буквам обложки и улыбнулась. «Хайди»[2].
— Мама читала ее мне, когда мне было столько же, сколько и тебе. — Я обратилась к Джеймсу. — И моему брату тоже.
— А где твой брат? — спросил он, внезапно заинтересовавшись.
— Во Франции, как и твой папа.
— А он знаком с папочкой? — спросил Дэн.
— Нет, не думаю. — Но я улыбнулась, представив отца этих детей — Френка? — который вдруг повстречался с моим братом, Уиллом. А что, если они познакомились? Стали друзьями?
— Теперь сидите тихо и дайте Бекке почитать нам. — Олли протянула книгу и вытащила палец Джеймса из похожего на розу ротика Дженни.
Огонь в камине потрескивал, нагревая комнату. Дженни уснула, лежа укутанная на полу, а история Хайди вытеснила печальные мысли у всех собравшихся. Огонь начал угасать. Мы читали, пока мой желудок громко не заурчал.
Джеймс выпрямился.
— Я тоже голоден!
В заднюю дверь негромко постучали, и этот звук окончательно разрушил нашу мирную картину.
Джеймс поспешно выбежал из комнаты. Я пошла за ним, переступив через спящую Дженни.
— Зачем вы приехали, шериф? Мы не сделали ничего плохого! — Из кухни доносился важный голос Джеймса.
Когда я вошла, шериф ерошил на голове мальчика непослушные завитушки.
— Рад это слышать, сынок. — При взгляде на меня глаза шерифа сразу померкли. — Как вы?
— Все в порядке. — От его простого вопроса у меня из живота начала подниматься нервная дрожь.
Он посмотрел на Джеймса, и я облегченно вздохнула. Ну конечно! Он услышал вчера, что у Джеймса пошла носом кровь, и приехал нас проведать. Ему сказал мистер Криншоу.
— Да все в порядке, правда. — Я видела, как он мнет в руках шляпу. — Могу ли я предложить вам кофе?
Шериф кивнул и сел, перебросив ногу через кухонную скамью, шляпа опустилась на пустое место рядом. Он отбросил назад влажные волосы, заложил руки за голову и откинулся на сиденье. Меня опять обуяла неуверенность. Мне было вполне достаточно проблем с детьми. И мрачный, подавленный шериф мне был совсем не нужен.
Кофейник стоял на подогревающейся полке у задней части плиты, но огонь едва горел и тепла было мало, а оставшийся с утра кофе уже загустел. Не могла же я его вылить! Мама всегда говорила, что выбрасывать еду — это грех. Я потрясла кофейник, перемешивая его содержимое. Судя по всему, шериф вряд ли это заметил. Густая жидкость вылилась в чашку, и я понесла ее к столу.
Не взглянув на меня, он поднес чашку к губам и отхлебнул безо всякого недовольства.
— Мы никогда не думали, что это дойдет аж сюда. — Он держал чашку обеими руками, хотя я знала, что она совсем не греет его пальцы.
— Не думали, что это дойдет?
Я посмотрела на Джеймса, потом нагнулась и прошептала ему на ухо:
— Позволь мне поговорить наедине с шерифом Джефрисом.
Джеймс поспешно вышел. Я подвинула стул и села во главе стола.
— Никогда не встречал прежде такого гриппа. — Он достал газету из кармана и подвинул ее ко мне по столу. — Взял вашу почту из почтового ящика. Думаю, у вас вчера не было времени об этом подумать.
«Даллас морнинг ньюз». У меня внутри все запело от счастья! Даллас должен быть неподалеку, если здесь получали городскую газету. Я попыталась сдержать радость в голосе.
— Газета приходит ежедневно?
