— А что толку от моего визита, если я уеду, не предложив помощи? Это все равно что сказать: «Преисполнись!» — вместо того чтобы дать голодному кусок хлеба.
Его слова, конечно, имели смысл, но мне было сложно представить, как у нас дома преподобный Хадлстон, засучив рукава, доит корову или чистит стойло, и неважно, насколько это необходимо. Его куда легче представить сидящим на крыльце с тонкой фарфоровой чашкой в руках.
Я хотела запротестовать, убедить, что со всем справлюсь сама, но потом посмотрела на свои плохо зашнурованные ботинки, и моя решимость поколебалась.
— Спасибо вам большое за сегодняшнюю помощь. Я обещаю: как только нам что-то понадобится, я сразу же пошлю за вами.
Дети столпились у входной двери, прижав лица к москитной сетке.
— Моя жена заскочит к вам, как только ей станет лучше. Она помогает медсестре на выездах и местным. В любом случае, если мы понадобимся вам раньше, то Олли и Джеймс знают дорогу к нашему дому. — Мужчина посмотрел на старших детей. Они утвердительно кивнули.
Он подошел к своей повозке и забрался на сиденье.
— Френк правильно придумал высылать свою зарплату Адабель, поэтому вскрывайте все приходящие от него письма.
Я облегченно выдохнула. Военная зарплата! Я об этом не подумала. И сколько нам еще ждать следующего перевода?
В пятницу утром я вышла во двор, залитый росой, наказав Олли присматривать за младшими детьми. Мне лучше всего думалось, когда я доила молоко и прижималась щекой к теплому боку коровы.
Старый Боб обмахивала меня хвостом. Я погладила ее по носу, прежде чем поставить стул. Мои руки доили, и ритмичные движения, такие же знакомые, как жарка цыпленка или мытье пола, оставляли мой разум ничем не занятым.
Нам вскоре нужно будет кое-что купить. Вчера я перерыла все письма от Френка, лежащие в столе, и ничего не нашла.
Но пока я искала, я перечитала все письма, одно за другим. В основном это были скупые слова горюющего человека, который не знал, как же ему общаться со своими детьми. Я нашла одно старое письмо к Кларе, написанное до того, как он сел на корабль, идущий во Францию: слова нежности и радости по поводу предстоящего рождения ребенка разрывали мне сердце.
Если в аналогичной ситуации папа или Уилл — или Артур — напишут письмо, в нем будут такие же радостные слова? Я не могла себе этого представить. Я сказала себе, что характер Френка — это вообще не моя забота. Мне сейчас нужно было заверение Артура в том, что моя жизнь не будет катиться по заранее намеченной колее, как мул, вспахивающий борозду по бесконечной полосе дерна.
Ведро наполнилось пеной теплого молока. Я проворковала корове несколько ласковых слов и принесла ей вилами свежего сена. Запах хлева напоминал о доме. Как бы мне хотелось, чтобы мама была здесь! Она бы точно знала, что делать дальше.
Я вернулась обратно в дом и обнаружила, что там все по-прежнему. Джеймс подкрался ко мне, и его ладошка скользнула в мою. Олли вытирала полотенцем последнюю чистую тарелку. Затем она закашлялась.
Не сильно, но все равно стало тревожно. Я содрогнулась, вспомнив пурпурное лицо тети Адабель. И кровь… Я повела Джеймса к тазу для умывания, позвала остальных, погрузила их грязные руки в воду и терла их снова и снова мылом.
Что бы ни случилось, я позабочусь, чтобы никто не заболел.
Спустя час раздался удар грома. Дождевые капли забарабанили по стеклу, эхом отражаясь у меня в ушах, напомнив о размытой дождем могиле тети Адабель. Неужели маму постигнет та же участь?
В кухню вошел Дэн, с его одежды и волос капала вода, оставляя пятна на чистом полу.
— Идет дождь, — провозгласил он.
Я взяла сухую тряпку.
— Иди переоденься, молодой человек.
Он убежал, а я тем временем присела, чтобы вытереть его следы.
Грохот. Падение. Удар. Крик.
Я выбежала в коридор. Дэн лежал у подножия лестницы, среди груды деревянных балок, из его головы сочилась кровь.
— О Господи Всемогущий! — Я почти упала в обморок, а желудок чуть было не выбросил наружу все содержимое. — Олли!
Девочка уже стояла возле меня.
— Намочи полотенце и принеси мне.
Ее как ветром сдуло. Я опустилась на колени возле кричащего ребенка. Рядом стоял Джеймс, слезы ручьем лились по его лицу.
— Я просто хотел, чтобы он поторопился.
Я отмахнулась от него. Тут пришла Олли, с полотенца на пол текла вода. Я отжала его прямо на пол, скрутила и прижала к глубокой ране. Кровь промочила ткань насквозь.
— Принеси мне еще одно. — Я пыталась говорить спокойно, но чувствовала в этот момент что угодно, кроме спокойствия.
После того как я сменила еще три полотенца, кровь наконец удалось остановить. Дэн тихонько поскуливал. Слезы Джеймса высохли, в коридор выползла Дженни, чтобы добавить всеобщего волнения. Я прислонила голову к стене, мое чистое платье было все заляпано кровью. Если я закрою глаза, это все исчезнет?
Я так плотно сжала веки, что темнота стала всепоглощающей. Но когда я вновь отрыла глаза, ничего не изменилось. Я наклонилась над Дэном.
— Позволь мне посмотреть, милый.
