— Спасибо. — Я встала и пожала ему руку. Если Френк не обеспечил своих детей, я позабочусь о них сама. Хотя в моей голове громко звучал папин голос, предостерегающий что-либо покупать в кредит.
На нашей веревке дома осталось лишь три узла, и мы решили осмотреть все деревья в округе в поисках небольшой ели. Нашли одну, совсем молодое деревце, скорее похожее на ветку.
Но учитывая, что нам с Джеймсом предстояло самостоятельно ее срубить и дотащить до дома, ель была в самый раз.
Ель мы украсили бусинками, нанизанными на нитку. Потом нашли несколько готовых украшений, завернутых в бумагу и лежащих в комоде тети Адабель. Ими украсили ветви.
— Мы можем приготовить на завтрак пирог с корицей? — спросила Олли.
Я заколебалась.
— Мама и тетя Ада всегда его готовили, — прошептала она.
— Конечно, мы можем, — улыбнулась я, а сама при этом раздумывала, есть ли рецепт или мне нужно будет его придумать. Обыскав кухню, я обнаружила под газетой поваренную книгу.
Потом мы пекли и работали всю ночь и большую часть следующего дня — Сочельника. Наконец мы повесили носки для подарков на каминную полку и упали на кровати.
— А я услышу, как придет Санта-Клаус? — спросил Дэн.
Я подоткнула одеяла вокруг малыша и поцеловала его в щеку.
— Не думаю. Вряд ли он придет, пока не будет уверен, что ты уже крепко спишь. — Я пощекотала его за нос.
Малыш засмеялся и закрыл глаза.
— Скажи ему, пусть сейчас приходит, Бекка, я сплю!
Я пошла в свою комнату и еще долго после полуночи через тонкие стены слышала перешептывания детей, но даже когда они затихли, я все равно не могла уснуть. Правильно ли я поступила, купив им подарки? Ворочаясь на кровати, я молилась в надежде, что если Френк не сможет покрыть мои расходы, то у папы найдутся деньги. И только я наконец заснула, уже под утро, как четверо детей стояли возле моей кровати, расталкивая меня и прогоняя сон.
— Позвольте мне спуститься вниз первой, — простонала я из-под одеял. — Я разожгу огонь и позову вас.
— Только не забирай наши подарки! — Выражение лица Дэна говорило мне, что он действительно этого опасается.
Я откинула волосы с его лба.
— Я не посмею!
Набросив на плечи шаль и надев носки, я поторопилась в гостиную. Мои руки тряслись, пока я поджигала щепки, лежащие под толстыми бревнами, специально принесенные для этого утра. Сначала немного подымило, затем разгорелся огонь. Я зажгла два светильника, их свет разогнал мрачность раннего утра. На каминной полке висели носки, в каждом было по апельсиновой и мятной палочке, в каждом по игрушке.
Звук легких шагов по лестнице не оставил мне времени поразмышлять.
— Счастливого Рождества! — Я улыбнулась и присоединилась к всеобщему веселью, несмотря на все вопросы, бушевавшие у меня в голове. Будут ли у Френка деньги, чтобы покрыть расходы на подарки для его детей? Одобрит ли он то, что я купила?
Олли обнимала свою новую куклу. Дэн пытался сложить слова из кубиков. Джеймс собирал конструктор. Дженни, уставившись на плюшевого медвежонка, протягивала ручку, чтобы погладить мех. А у меня перед глазами стояла страница из расходной книги мистера Криншоу.
Френк Грешем: пять долларов сорок три цента.
За пять долларов мы могли бы купить ткань и пошить детям новую одежду — из старой они давно выросли. Или купить консервов и разнообразить наше питание, или патентованных лекарств, чтобы не болеть.
Я прижала руки к вискам, пытаясь остановить лавину мыслей. Увы, это не помогло. Я подумала про обувь, счета от врача, керосин, свечи, мыло, скобяные товары, семена и…
Мне нужно подышать свежим воздухом. Я открыла дверь и вышла на улицу, от каждого выдоха появлялось облачко белого пара. Из нашей печной трубы вырывался дым, наполняя мой нос запахами сгоревшего дерева. Я бродила по веранде, потирая руки, чтобы согреться, в то время как мысли сами, вопреки моему желанию, разбегались в разные стороны: к Артуру, Уиллу, маме, Френку.
Я не знаю, как долго я там пробыла, но достаточно, чтобы руки и ноги перестали что-либо чувствовать.
Вернувшись в гостиную, я согрелась — с шерстяной шалью на плечах и горячим чаем в руках, — меня вновь спасла Ирен.
— Сегодня утром ко мне явился Святой Дух, — сказала Ирен, когда мы сидели на диване, а дети наверху одевались в праздничные одежды. — Мы читали Евангелие от Луки, и Господь сказал мне, что есть еще одно дитя, замерзшее и покинутое, нуждающееся в нас этим рождественским утром. Но я не думала, что Он подразумевал кого-то настолько буквально.
Я пыталась улыбнуться вместе с ней, но мои щеки были неподвижны, как льдинки.
Она положила руку мне на колено.
— Ты скучаешь по маме, так же как и они скучают по своей.
Я кивнула и сделала глоток чая, ромашкового, как я догадалась, подслащенного медом.
— Несколько дней назад я получила от нее письмо, упрекающее меня в том, что я не еду домой на Рождество. Я не люблю разочаровывать маму, но знаю, что было более правильно остаться, даже если она этого не понимает. — Я сделала еще один глоток чая. — Я не думала, что взрослеть — это так сложно.
Ирен похлопала меня по колену.
