— Ты идешь с нами, Бекка? — Дэн молитвенно сложил ручки. — Пожалуйста!
— Пожалуйста, Ребекка! — Френк с тем же нетерпением, что и его сын, ждал моего ответа.
Меня охватила эйфория, я чуть ли не воспарила и уже открыла было рот, чтобы ответить «да»…
— Ребекка! — Мамин голос, звучавший из дома, потребовал всего моего внимания. — Ребекка Грейс, куда ты подевалась?!
Когда я вновь посмотрела на Френка, солнечное выражение его лица уже заволокло тучами. Мои руки похолодели, несмотря на жаркое солнце.
— Простите, — прошептала я. И побежала в дом, на зов мамы, ловя себя на мысли, что лучше бы она никогда не приезжала, и ненавидя себя за это.
Тем вечером в гостиной воздух был раскален, как кухня в августе. Дети уже легли, мама работала над подушечкой для иголок, папа читал газету, Френк уставился в альманах, хотя я не видела, чтобы он перевернул хотя бы одну страницу.
Мне же, напротив, не сиделось на месте. Я развлекалась перелистыванием страниц журнала про садоводство, пока мама не нахмурилась в мою сторону. Затем я стала расхаживать из одного конца комнаты в другой, наконец открыла ставни и вдохнула свежего ночного воздуха.
— Ребекка! Закрой окно!
Я повернулась, но не послушалась.
Мамина подушка для иголок упала ей на колени.
— Ллойд!
— Так хорошо, Маргарет. — Он перевернул станицу и продолжил чтение. — Здесь стало жарковато.
Я заметила в корзине для шитья, стоящей около дивана, штаны Джеймса. Нужно привести их в порядок до воскресенья. Без особого энтузиазма я села за работу. Мама не щебетала на тему женского сообщества или церкви, не рассказывала городские сплетни, как по обыкновению она делала по вечерам в Даунингтоне. Не спрашивала папу про политические и финансовые новости. Это очень не похоже на нее — быть такой молчаливой. Тишина колола мои нервы, как иголка — незащищенные пальцы.
Часы пробили девять. Неужели прошел всего один час? Папа сложил газету и откашлялся.
— Завтра мы едем домой.
Я резко подняла голову, мама тоже. Сообщение папы шокировало ее так же сильно, как и меня, или совсем не произвело впечатления? Я не смогла понять.
— Так скоро? — Слова вырвались еще до того, как я успела их подумать. Я крепче сжала губы.
Мама покрутила в руках свою подушечку.
— И конечно же, ты едешь с нами, Ребекка Грейс!
Слова, которых я ждала, но не хотела слышать. Френк вытянулся как струна. Я положила штаны Джеймса опять в корзину и сказала, пытаясь унять дрожь в голосе:
— Я… я пока не планировала ехать.
— Но ты не можешь оставаться здесь… одна! — Взгляд мамы заметался между Френком и мной. — Это неприлично.
Френк сжал кулаки, в его глазах пылал гнев. Он был похож на кота, приготовившегося к броску.
— Здесь никто так не думает. Ваша дочь заботится о моих детях. Я считаю, что Господь послал ее для их блага.
Я опять подняла голову. Он действительно в это верит?
Мама уставилась на Френка так, будто не видела его раньше. Она была бледной, словно маска, только слегка дрожали губы.
— Тем не менее вы испортили ей репутацию.
— Мама! — воскликнула я.
— Я никоим образом не намеревался обмануть вашу дочь, миссис Хэндрикс! — Его слова рубанули воздух, будто кусок металла.
Я задержала дыхание.
— И я гарантирую, что ваша дочь будет дома до конца марта.
Почти шесть недель. Что он планирует сделать до этого времени? Найти новую жену? Нанять домработницу? Посвятит ли он меня в свои планы или посчитает, что мне не нужно знать, что станет потом с детьми?
— Вы собираетесь планировать за меня мою жизнь? Считаете, мне нечего сказать? — Я вскочила, щеки пылали, руки уперлись в бока.
Папа пересек комнату, взял маму за руку.
— Ты, разумеется, можешь поехать с нами, Ребекка, но, думаю, Френку будет нужна твоя помощь.
— Но… — Мама проглотила слова, взглянув на папу.
— Мы можем доверять Ребекке, она поступит правильно, Маргарет.
— Хорошо, но если она остается, я сама куплю ей билет домой.
Она посмотрела на Френка.
— Вы сможете забрать его на станции, когда в следующий раз поедете в город.
И вдруг мы с Френком остались одни.
Я не могла на него смотреть, боялась, что по выражению моего лица он все поймет. Он узнает, что я не могу поехать домой и выйти замуж за Барни Грейвза. Увидит, что шериф Джефрис так и не вызвал в моей душе большего чувства, чем просто дружба. Поймет, что за последние несколько недель я влюбилась в фермера.
Я тяжело опустилась на диван.
— Так ты остаешься или уезжаешь?
От звука его голоса я задрожала. Я притворилась, что это из-за ночного воздуха, и подбежала к окну. Но рама плохо закрывалась.
Френк потянулся и закрыл окно, затем сел на подлокотник дивана.
— Остаешься или уезжаешь?
Я облизала пересохшие губы, мой взгляд блуждал по комнате, но избегал Френка. Он подошел к камину и пошевелил тлеющие угли. Тени под его глазами будто поддразнивали меня. Доносившиеся из соседней спальни голоса родителей затихли.
Я глубоко вздохнула и устремила взгляд на лицо Френка.
— Я сказала Джеймсу, что пока не уеду. Пока.
На следующее утро папа достал из кармана деньги и протянул мне пятидолларовую банкноту.
