— Они маленькие и примут того, кого ты приведешь, так же быстро, как приняли меня.
Мужчина покраснел и пошел к хлеву, затем обернулся, вернулся и ткнул мне в лицо пальцем.
— Давай все выясним до конца! Я не просил тебя уехать! Ты решила так сама!
— Это к лучшему, Френк! Правда, к лучшему! Но… — Я заколебалась. Сила его гнева лишила меня уверенности в том, следует ли мне озвучить свою последнюю просьбу. Мой голос понизился практически до шепота. — Ты попрощаешься с ними за меня?
Он поднял брови, затем, откинув голову назад, презрительно засмеялся.
— Хочешь уехать? Ладно! Я не могу остановить тебя. Но и не собираюсь говорить детям о твоем отъезде! Ты сама скажешь!
Он ушел в хлев, а я потащилась обратно в дом.
— Трус! — шептала я про себя, не будучи уверенной в том, кого из нас подразумеваю.
Я знала, что должна попрощаться с Олли, прежде чем она уйдет в школу. Эта боль будет быстрой, как перевязка раны. Я должна сказать это сейчас, пока еще не утратила равновесие.
— Олли, — позвала я снизу.
— Да, мэм?
— Ты уже уходишь?
Вместо ответа девочка сбежала по ступенькам, перепрыгнув последние, и скользнула в мои объятия. Я едва поймала ее.
— Ой, ты уже слишком большая, чтобы я тебя так ловила!
Она улыбнулась мне.
— Знаю, но иногда мне так хочется снова быть маленькой!
Я обняла ее и несколько минут подержала в объятиях, потом отстранила и перевязала ленты на концах ее кос.
— Ты выглядишь великолепно, Олли Элизабет!
Я взяла ее за руку и повела к входной двери.
— Веди себя в школе хорошо сегодня! — Моя решимость поколебалась, но я должна была все сказать. Я глубоко вдохнула. — Днем меня здесь уже не будет, Олли. Я уеду в Оклахому, к родителям.
Она склонила голову набок, на ее лице застыло шутливое выражение.
— Когда ты вернешься?
— Я не вернусь. В смысле, я не вернусь, чтобы жить здесь. Возможно, я приеду вас навестить. И ты тоже можешь приезжать ко мне.
Она отняла руку. Уставилась на меня с открытым ртом.
— Но ты нужна нам, Ребекка!
Я покачала головой.
— Нет, не нужна. Твой папа позаботится о тебе, я обещаю.
— Ты не можешь уехать! — Слезы побежали по бледным щекам, голос срывался к истерике. — Ты не можешь бросить нас!
И тут я увидела, как открылась задняя дверь, на сестру уставились Джеймс и Дэн, на их лицах написано недоумение. За ними стоял Френк с Дженни на руках. Мне захотелось провалиться под землю. Все должно было произойти не так! Губы мои задрожали. Я подыскивала слова, чтобы успокоить детей, успокоить саму себя.
Джеймс подошел и обнял сестру, спрятав голову у нее на груди. Я присела перед ними, намеренная сдержать эмоции, но чувствуя, что они выходят из-под контроля. Дети не должны были переживать так, как я.
Я положила руку на голову Джеймса, будто благословляя его.
— До свиданья, мой малыш, я буду скучать по тебе!
— И по мне тоже? — Ко мне подскочил Дэн, за ним топала Дженни.
— И по тебе тоже, Дэн. — Я обняла его, прижалась к малышу, вдохнув особый детский мальчишеский запах, как собака.
Затем я взяла на руки Дженни, поцеловала ее в носик, прежде чем поставить на пол.
Взяв свой чемодан и сумку там, где я их поставила в столовой, я протянула руку Френку. Он не пожал ее на прощание. Я даже не была уверена, что он увидел ее. Он просто уставился на меня с выражением ужаса на лице.
Я выскочила за дверь, прошла через двор и вышла за ворота.
Позади меня раздался общий рев. Мне хотелось бежать, но, пересилив себя, я обернулась. Четверо детей стояли у дороги, плача и вопя, с покрасневшими лицами и умоляющими глазами. Раздался новый взрыв плача, пока я заставляла ноги, налившиеся свинцом, двигаться в сторону города.
И вдруг, перекрывая плач и рев, разнесся голосок Дженни:
— Ма-ма!
Я остановилась, мое сердце перестало биться. Жалобный плач заполнил каждую частичку моего естества.
— Ма-ма!
Пронзительные крики прекратились. Я повернулась. Лицо пораженной Олли сказало мне, что я услышала правильно. Вцепившись в ручку чемодана и стиснув зубы, я пыталась сдержать свой собственный вопль.
Дженни шлепнулась на пухленькие коленки посреди дороги.
— Ма-ма! — Она упала лицом в грязь и заплакала.
Мой взгляд перенесся с малышки на Френка, который стоял на крыльце. Его ужас, казалось, отражал мой собственный. Я полагала, что мой отъезд облегчит его страдания, но, похоже, он лишь умножил их.
Он пошел через двор, не сводя с меня глаз. Он прошел мимо замерших детей, будто они были не более чем деревьями в человеческом лесу, и остановился передо мной, он был так близко, что я чувствовала исходящий от него запах коровы. Подняв голову, я посмотрела ему в лицо.
Сердце громко стучало в груди, хотя я думала, что оно давно перестало биться. Он протянул ко мне руки, но тут же опустил.
— Пожалуйста, Ребекка, пожалуйста, останься! Они нуждаются в тебе! Я говорил тебе об этом!
— Я не могу! — Я покачала головой, мой взор затуманился.
