Ту тьму, где места нет даже для зги.
И я на принтере печатаю куплеты,
Как марь-о-нет-ка штамп рисую свой,
И даже те, что сотни раз пропеты,
Он так приказывает нежно : «Пой!»
Вельветовых штанишек и жилетов
Я больше не надену никогда,
Я буду помнить вечно, что они согреты
Теплом стиха и ложью ангелка.
2005 г.
Атавизмы.
На коленях лежали письма -
Три – пять сток, sms- ки длиннее
Не бывают и не согревают
Так, как раньше родные вены
Атавизмы.
В его речах, в золотистых, лесных механизмах
Я – лишь масло,
Он смазал раз в год – мне опять
Вопрошать и шептать,
Что увязла,
Растворилась в двустворчатых рифмах
Впопыхах.
2005 г.
Соучастники
Он оставил в залог только дым…
Странная иррациональная была осень.
Осатанелый дым сквозь стекла гонит ветер,
Но осень спрячет в широченных рукавах,
Как соучастница, а спросишь – не ответит,
Зачем ей пачкаться в несбыточных мечтах.
Ей вероятность разорить разлуку,
Обманом у нее все годы отобрать
Казалось крошечной, казалось, словно другу
Мечта родней, мечта – родная мать…
Осенний дым, заклеенные стекла,
Осатанелый ветер между строк,
И не любовь, и не мечта продрогла -
То дым, оставленный до осени в залог.
А значит, будут щели, может быть сегодня
Уйдет – уйдет навечно черный дым -
Осатанелым строкам он не ровня,
И раньше срока соучастникам седым
Не стать, не спасть с ветрами вперемешку,
Ведь стекла не пропустят осень в дом?
Родная, не гадай, съешь лучше кириешку,
Пусть осень с ветром разбираются вдвоем.
2005 г.
Приемной матери.
Но где же чувства, где же дней пеленки?
Ребенку сердца моего так холодно без них,
Он плачет беззащитный и неловкий,
Хоть есть не хочет и не хочет книг.
Ему бы к маме миленькой на руки,
Прижаться к родненькой и тепленькой груди,
Так надоели мне печали и разлуки,
Без чувств, прошу, ко мне не подходи.
Плыви к каким угодно горизонтам,
Пусть паруса твои не знают штиля, бурь,
Пиратов, бунтов и моих не знают кодов -
Приемной матери скажи их и забудь.
2005 г.
Мозайка.
Потеряв твое лицо в обрывках грез,
Перепутав все, что можно, ориентиры,
Я ищу пыльцу засохших роз
На обоях не жилой квартиры.
Отпечатки пальцев на стекле,
С люстры кухонной свисающая майка.
Так давно напоминают о тебе,
Что охрипли – обессилевшие лайки.
Перед этой бесконечною неправдой
Слишком просто сдаться, замолчать,
Перестать стремиться за наградой,
Но в душе стоит твоя печать.
Значит, снова след не видящие очи
Угадают и, нащупав, поведут
В синий замок, где творит великий зодчий,
Ты – свинец в его руках, я – ртуть.
Мы должны, должны не перемешаться,
Или розы на мозайке не вздохнут,
И квартира не увидит танца,
И собаки не лишатся пут.
2005 г.
Не надо.
Он гнал. Не мыслимые скорости рифмуя
С дорогой Псковской волости. Светила Вега.
Казалось, словно шепчет имя Бога в суе
И каждый вечер для него – помеха.
Пропащей грустью ледяные дали
Давно заполнили пустынную графу
В конторской книге, где листы печали
Шуршат и ухают, копируя сову,
И так охотятся на беззащитные кварталы,
Залитые, засоленные свитками и маринадом,
Запутанные кодами, и звезды как кораллы
Ведут все к ней и говорят : «Не надо!»
Но хищный подчерк, стук копыт отвесный
И не известны эти имена
И, может, эти рифмы, эти песни
Перечеркнет своим огнем весна,
Чтоб сверху написать, что влюблена
И что разлука не бывает вечной.
2005 г.
В форточку
Зная каждую твою черточку,
Помня каждую лица клеточку,
Рву страницы разлуки и в форточку
Их бросаю, но виснут на веточках,
Словно черные флаги пиратские,
Или фотки, к ладоням прилипшие,
Ненавистные и дурацкие
Перегнившие и прокисшие.
Где же взять мне белила и кисточки,
Чтоб закрасить тоску окаянную?
Но швыряет ветер записочку
Через форточку долгожданную.
2005 г.
Буклеты.
Я ждала… В моих раскрашенных буклетах
Синим цветом говорилось, что придешь.
Я писала, забывая о запретах,
И о той, чье имя шепчет дождь.
Убери ее лицо из нашей спальни,
Или ладно, я возьму заветный фрукт,
Откушу и лягу в гроб хрустальный
Без надежды, что буклеты не солгут.
2005 г.
Колени.
Ты бежишь в обратном направленье -
Это лучше, чем стоять над спящей бездной
И готовиться у прыжку. Твои колени
Не умеют тормозить, а мозг железный -
В нем не допаяли микросхему,
Отключили функцию стоянья,
Ожидания, смирения – всю тему
Пропустили, и уже закрыли тканью,
Эпидермисом души, отчаявшейся в гонке
Добежать хоть до какой-то цели,
Ведь сбивает голос сердца звонкий :
«Надо прыгать, разбивать колени!»
2005 г.
***
Я напишу письмо на розовой бумаге,
Пусть отблески заката поцелуй
На нем оставят – ну а мне отваги
Для этого не хватит – не ревнуй!
Я не дарю их ни листком бумаги, ни прохожим,
Спешащим мимо,
Я храню их для тебя!
И с каждым днем твой облик мне дороже,
И все тоскливей мне одной день ото дня.
2005 г.
Долина.
Ты любишь ее так сильно
Долину, что грезится ночью,
О ней тебе шепчут осины,
Качаясь в лесу соловьином,
Но память разорвана в клочья…
Ты чувствуешь запах сирени
И знаешь, что он не напрасно
В душе воскрешает мгновенья,
И мысли летят, как олени,
Спасаясь от пули опасной.
И может, не нужно, не важно
Листву облетевшую трогать,
Ведь не ошибаются дважды,
Забыл – значит так и надо,
А три раза – это много.
Ты помнишь, как там, за стогом,
Рождалось сонное утро,
Зевал серый пес у порога,
И сладко звала дорога,
