Наступили глубокие сумерки, когда Анатолий Петрович, просмотрев все документы, необходимые для успеха завтрашней поездки, мысленно в деталях представив запланированные встречи, наконец, направился домой. Было то самое летнее время, когда вплоть до рождения рассвета не становится темнее, словно и на суровом Севере, как на Балтике, бывают белые ночи, в которых, почти как днем, видны земные дали и небесная высь. Редкие звёзды хотя и загораются, но их свет совершенно не различим, а они сами кажутся слабо мерцающими угольками в давно прогоревшем костре. Тем не менее, взгляд, как магнитом, тянет к ним, словно где-то в их бесконечно пульсирующем ореоле находится разгадка вечной жизни, исполненной страстной любви и непреходящего чувства духовного полёта, вернее, вдохновения, с которым только и под силу вершить большие дела и делать великие открытия. В такие минуты хочется, забыв все треволнения минувшего дня, предаться самым смелым, устремлённым в далёкое будущее мечтам. И Анатолий Петрович, скорей всего, так бы и поступил, но к сожалению, несмотря на то, что воздух понемногу остывал, было так душно, что уже через несколько минут быстрой ходьбы на лбу его обильно выступила испарина, дышал он с трудом, отрывисто. Пауты и конские слепни вместо того, чтобы понемногу впадать в кратковременную спячку, продолжали носиться, как угорелые, звучно жужжа и грозя кровожадно впиться в открытые части тела. Это могло говорить о том, что воздух настолько наэлектризован, что ближе к ночи жди если не ливень с раскатистыми громами и трескучими молниями, то проливной, хлещущий струями, как плетьми, дождь — уж точно!
Однако Анатолий Петрович, не чувствуя никакого разочарования, наоборот, с чувством глубокого тепла, согревающего душу надеждой на добрый вечер с женой, вошёл в дом. Помывшись, набросился на ужин, вкусно приготовленный Марией, но едва утолив голод, он откинулся на спинку стула, расслабил уставшие мышцы тела и сказал:
— Дорогая, у меня сегодня состоялся с главным экономистом Маультом Акимовичем очень обстоятельный разговор, в котором мы с ним, думаю, неожиданно для обоих обсудили помимо производственных вопросов и другие, касающиеся сложного периода в жизни нашей страны!
— Уверена, что инициатором его был ты! Или всё же ошибаюсь? — спросила Мария и, сев мужу на колени, одной рукой обняв его за мускулистые плечи, озорно сверкнула глазами: — Отвечай!
— Ты угадала! Но главной для тебя весьма приятной новостью будет то, что мы этой осенью обязательно поедем, пусть в несколько запоздалое, свадебное путешествие, на Северный Кавказ! Кстати, тебе там приходилось бывать? Или ты каждое лето в самом деле только ездила в составе студенческого отряда на горный Алтай?
— Так и есть! И очень этому рада! Ты даже себе представить не можешь, какая там красивая природа! Смотришь на горные, страх какие высоченные хребты, увенчанные снежными венцами, на порожистые реки, стремительно, как птицы, уносящиеся куда- то в низовую, солнечную даль, и восхищённого взгляда оторвать от них не можешь!
— Вот и будет с чем сравнить милый сердцу Алтай! А на обратной дороге заедем на недельку в гости к твоим родителям, надо же мне предстать пред грозные очи тестя, ведь, как-никак, я, в некоторой степени, виноват перед ним в том, что без доброго родительского благословения женился на его любимой дочери! Одним словом, украл! Словно в самом деле неисправимо привержен древнему горскому обычаю!
19
В райцентр Анатолий Петрович выехал назавтра пораньше — часов в шесть, на самой зорьке, чтобы до банка успеть застать в кабинете начальника речного порта Евгения Ивановича Каминского, чья крупная организация находилась на основании двухстороннего договора в шефских отношениях с Батамайским отделением совхоза. Очень хотелось убедить его в необходимости выставить ещё одно механизированное сенокосное звено, чтобы как можно скорее наверстать вынужденно упущенное из-за прополки капусты время. Да и появляться в самом начале рабочего дня с просьбой о серьёзном кредите к управляющему банком Клавдии Васильевне Петровой, слывшей среди клиентов строгой, было неразумно, поскольку, несмотря на свою молодость, Анатолий Петрович успел неплохо изучить женскую волнообразную натуру, от природы очень часто с утра бывающей раздражительной, даже непредсказуемой.
