Наталья, что ты такое говоришь! — резко перебил жену Виктор. — Мой дорогой зять уже столько в этой жизни сделал, несмотря на молодость, что мне и не снилось, хотя я его старше на целых десять лет! Ну, не стал он по своей воле скульптором и поэтом, значит, тому были серьёзные причины — это во-первых! А во-вторых, если человек талантлив, то во всём! И на новом посту директора, уверен, он оставит заметный след в жизни района. Не удивлюсь, если местная власть Нюи построенную им улицу когда-нибудь назовёт его именем. И народ возрождённые поля будет называть не иначе, как Ивановскими!
— Виктор, ты, когда я говорила, — перебила мужа Наталья, —где был? В каких заоблачных небесах витал, словно беззаботная птица?
— Ты это о чём?
— О том, что я в своих суждениях касалась творчества, а не совхозного или какого другого производства! И вообще, вы с моим любимым братом дальше вдвоём поговорите, а мы с Марией уединимся для своих, сугубо женских разговоров!
Едва мужчины остались одни, Анатолий Петрович как бы в поддержку Виктора, выпившего третью стопку, не закусывая, освежил бокал вином и для продолжения разговора спросил:
— Слушай, твоё мнение по отношению к рабочим не поменялось?
— Пожалуй, нет! Разве что стало менее категоричным!
— Интересно, почему?
— Посуди трезво сам: когда мои подчинённые — механизаторы, это экскаваторщики, бульдозеристы, асфальтоукладчики и водители самосвалов — работают в поле, то есть непосредственно на строительстве и ремонте городских дорог, в песчаном и галечном карьерах, то я на них не нарадуюсь: план ежемесячно перевыполняют на сто двадцать, сто тридцать процентов! Но стоит технике из-за серьёзной поломки надолго выйти из строя, так они в гаражной курилке часами то в домино козла забивают, то в карты играют, а то и вовсе на троих соображают!.. В общем, хоть увольняй за грубое нарушение производственной дисциплины! Да жалко — ведь почти у всех семьи!.. Да немалые!
— А тут, Виктор, судить нечего! — сказал Анатолий Петрович, — ибо причина их, как тебе кажется, наплевательского отношения к ремонту заключается в том, что ваш заведующий мастерскими просто занимает не своё место, поскольку не может обеспечить твоих подчинённых исполнением в срок токарных, сварочных, кузнечных и других работ! Не случайно же ты, работая бульдозеристом, за этим столом разносил в пух и прах своё начальство — механиков, главного инженера! А теперь, став одним из них, вместо того чтобы с пеной у рта отстаивать интересы своих бывших коллег-работяг, ты поёшь с чужого голоса! И если бы на ремонте платили больше, чем, как ты выразился, в поле, то я с тобой согласился бы, а поскольку всё наоборот, то, извини, ну, никак не могу! Что тобой движет? Животный страх из механиков снова в одночасье по воле начальства оказаться в простых бульдозеристах?
— Даже точно и не знаю! — несколько удручённо ответил Виктор. — Но, во всяком случае, не боязнь чёрной работы до десятого пота и сжигающей гортань жажды, тем более, что сейчас я получаю с учётом всех премиальных — ежемесячных, квартальных и годовых — намного меньше, чем прежде, когда в карьере рычагами двигал!..
— Вот мы и пришли с тобой в разговоре к главному вопросу сегодняшних дней, к сожалению, пока только на кухнях обсуждаемой проблемы, образовавшейся в государственном устройстве и развитии. Но рано или поздно, как бы её, словно джинна в бутылке ни удерживала, скажу так, властная пробка, она непременно перенесётся в трудовые коллективы, а оттуда — и на улицы!
— А в чем по-твоему, Анатолий, заключается сегодня этот тяжёлый период?.. — выпив ещё одну стопку водки, спросил с заметно посоловевшими глазами, но все ещё твёрдым голосом Виктор.
