— Да вдь можно сдлать и четыре. Мы съ мужемъ и то давно собираемся разгородить вонъ эту комнату, чтобы кухня была отдльно. Вы погодите, я за мужемъ сбгаю. Можетъ быть, онъ посулится разгородить.
— Гд же твой мужъ?
— Да ужъ извстно, гд наши мужья. Въ одномъ мст. Сейчасъ я за нимъ парнишку пошлю.
— Въ питейномъ заведеніи мужъ-то твой, что ли? спросилъ съемщикъ.
— Охъ, тамъ, пропади оно пропадомъ!.. Третій день путается… вздохнула баба и, выглянувъ въ дверь на дворъ, закричала:- Ванюшка! Сбгай за тятькой въ трактиръ и позови сюда. Скажи, что, молъ, дачники избу снимать пріхали! Наказаніе Господне у насъ, сударь, съ этимъ трактиромъ, обратилась она къ съемщику:- Прежде, когда его не было — мужики наши люди, какъ люди, были, а теперь только животы пропиваютъ.
Съемщикъ обратился къ жен и сказалъ по-французски:
— Не нарваться бы на пьяную семью. Тогда что хорошаго?
— Вотъ и я то же думаю, отвчала дама тоже по-французски и спросила бабу:- Сильно пьетъ твой мужъ-то?
Баба покрутила головой и отвчала:
— О! И не приведи Богъ! Сдали тутъ у него младшаго брата въ солдаты, такъ какъ началъ съ октября вмст съ братомъ, да, кажись, безъ передышки. Кабы не я, домъ бы, кажись, разорилъ. Одна я шаромъ и катаюсь. Вдь трое ребятишекъ у насъ.
— И дерется?
— Ну, этого нельзя сказать. Онъ во хмелю смирный, а только ругатель. Допущу ли я его надъ собой тиранствовать, коли я работница! Сама я его подчасъ учу, а только что толку-то! Не стоитъ рукъ объ него обивать.
Съемщикъ улыбнулся и пробормоталъ жен по-французски:
— Она его, оказывается, бьетъ, а не онъ ее.
— Одно другого лучше. Значитъ, все-таки драка… дала та отвтъ. — Посмотримъ ея мужа, какой онъ такой…
— У насъ, сударыня, лтомъ такъ отлично, что просто прелесть. Что у насъ грибовъ въ лсу! сказала баба. — Графскій лсъ тутъ у насъ. Насъ-то, мужиковъ, въ лсъ не пускаютъ, а вы ежели сторожу лсному пожертвуете на четверть, то и ходите сколько хотите.
— Ахъ, все-таки даромъ-то не пускаютъ, сдлала гримасу съемщица.
— Даромъ, сударыня, нынче ничего не подлаешь. Графскій лсъ не великъ и лсникъ на такомъ положеніи, что онъ самъ грибы собираетъ, семья у него, — ну, а на четверть ему дадите, такъ сколько хотите. Вотъ тоже господа рыбу въ рк ловятъ.
— Рыбу-то ужъ даромъ дозволяется ловить?
— Какъ вамъ сказать… Мы-то не запрещаемъ, рыбы много, рыба божья, по нашему, лови сколько хочешь; ну, а староста привязывается. Да и староста… Дать ему съ мужиками на четверть, такъ хоть невода закидывай — онъ слова не скажетъ.
— Даже и за уженье рыбы берется?
— Да не берется, а ужъ такъ выходитъ, что онъ завсегда захочетъ доходъ свой имть.
На двор послышались шаги. Кто-то шлепалъ ногами по грязи. Вскор показался пьяный мужиченко въ стоптанныхъ грязныхъ сапогахъ, въ рваномъ пиджак и въ засаленномъ картуз набекрень.
— Желаемъ здравствовать, ваше… проговорилъ онъ пьянымъ голосомъ, запнулся на слов и прибавилъ:- ваше блаженство. Дачку, ваше блаженство, желаете снять? Вотъ наше удовольствіе… Три комнатки тутъ. Ты, шкура, все показала?
— Ну, ну, ну… При господахъ не ругаться! строго отвтила баба.
— Для господъ всегда во фрунтъ, отвчалъ мужиченко, сдернулъ съ головы картузъ и покачнулся. — Господъ мы въ лучшемъ вид уважаемъ, а тебя, язву полоротую…
— Довольно, довольно. Вотъ господа требуютъ, чтобъ лстница къ каморк была настоящая пристроена, да чтобы вонъ та комната разгорожена.
— Мы ничего не требуемъ, мы только хотимъ знать: за сколько вы отдаете?
— Дозвольте опросъ сдлать: вамъ съ дровами?
— Куда теб, лшему, съ дровами? Наложилъ ли ты дровъ прежде? Вдь ты всю весну пропьянствовалъ, оборвала его баба.
— Заткни пасть-то, вдьма дьявольская, заткни! Дровъ-то вдь еще много по рчк поплыветъ, наловимъ.
— У, чортъ паршивый! Налилъ глаза-то! Только при господахъ-то не хочется… А то вотъ возьму ухватъ, да какъ начну возить…
— Ну, ну, ну…
— Послушайте, вы ужъ не ругайтесь.
— Да какъ ее, шкуру барабанную, не ругать-то, ваше степенство, коли она… Дозвольте опросъ сдлать: вы не полковникъ?
— Нтъ, нтъ. Вдь видишь, что я штатскій. Ты мн скажи только, что стоитъ это помщеніе.
— Ничего не обозначаетъ, ваше благородіе. И штатскіе полковники есть. Да вотъ я, какъ егерь, двухъ собакъ полковницкихъ кормлю, такъ тотъ штатскій полковникъ. Ты сколько за избу выпросила-то? обратился мужиченко къ жен.
— Да я что! Я пятьдесятъ рублей спросила.
— Ну, что жъ, мужикъ супротивъ бабы спуститъ пятерку. Ну, сорокъ пять. Я вижу, господа хорошіе, будутъ и на стаканчики хозяину давать, и на пивко отъ нихъ очистится. Только ужъ сорокъ пять, господинъ, безъ дровъ.
— Нтъ, этой цны дать нельзя, сказалъ съемщикъ.
— Да и помщеніе мн не нравится, прибавила дама, направляясь на дворъ.
— Сударыня-барыня! Зачмъ вы въ контру? крикнулъ ей въ слдъ мужиченко:- А вы свою цну скажите. Дорого, такъ мы еще пятерку спустимъ.
— Совсмъ не нравится. Да и не люблю я съ пьяными разговаривать.
— Пьяный проспится, дуракъ — никогда. Вотъ какъ я разсуждаю. Желаете за сорокъ безъ дровъ? Вы то разочтите, что у насъ огородъ и пять грядокъ клубники. Ежели баб перепадетъ отъ вашей милости, то…
