На причале кто-то зло рассмеялся, потом по-стариковски раскашлялся. Это был Николай Леппе. Перемогая кашель, он прохрипел:
— Вот улов так улов!.. Кричали, кричали о неводе и — пожалуйста: одной корзины рыбы не набрали! Пока не поздно, надо взять да порезать невод на обыкновенные мережи. По крайней мере, снасть в воде без толку гнить не будет.
— Почему же без толку? — спокойно сказал Яан, сходя на пристань. — Разве пятнадцать тонн — плохой улов?
— Сколько?.. Сколько? — наперебой закричали вокруг. — Повтори, что ты сказал.
— Сказал, что невод дал сегодня пятнадцать с лишним тонн рыбы.
— Точно, — коротко подтвердил Томас Маала.
А Георг добавил:
— Никогда столько рыбы в сетях не видел! Уж мы черпали, черпали… Весь бот до краев загрузили и, чтобы сократить время, прямо на комбинат свезли. Квитанция у бригадира.
Яан расстегнул куртку, достал из внутреннего кармана листок бумаги, протянул ее старому Евдокиму, стоявшему ближе всех.
Сейлер взял листок, отодвинул подальше от глаз, прочитал, пожевал губами и произнес:
— Тут все ясно сказано: принята от колхоза острова Вихну партия рыбы. Порода — салака. Сорт — первый. Вес — пятнадцать тысяч сто двадцать четыре килограмма. Сдатчик — Яан Койт.
— Дай-ка, Евдоким, посмотрю бумагу, — тихо сказал Николай Леппе.
Старый спорщик присмирел. Он был смущен и в то же время до крайности поражен тем, что произошло.
Это, однако, не помешало ему внимательно прочитать квитанцию. Заглянул он и на другую сторону, хотя никаких записей там не было.
— Да, пятнадцать тысяч сто двадцать четыре килограмма салаки… — задумчиво произнес Леппе. И вдруг, будто спохватившись, сердито закричал: — Безобразие! Где это виданы такие порядки! Рыба в море косяками ходит, а мы из сотни одну берем! Чего только правление смотрит, не понимаю!
Люди на пристани рассмеялись. Смех разнесся далеко по заливу.
Хороший человек старый Сейлер! Тот самый, который много ездил по свету и ловил рыбу в трех морях и двух океанах. Он уйму занимательных историй знает. Другой бы на его месте гордился, рассказывал только взрослым, а он нет — он с ребятами даже разговорчивей.
Правда, не всегда. Иногда на старика что-то находит, и тогда, сколько ни старайся, слова не скажет.
Лучше всех изучил характер бывалого моряка Марти. Он понял то, чего никто из мальчиков понять не сумел: оказывается, чтобы угадать настроение старика, нужно следить за его трубкой. Если хозяин трубки мрачен и неразговорчив, трубка сипит, хлюпает, выпускает дым клубами. Если же на душе у деда хорошо, трубка курится спокойно-спокойно, ее и не слышно, а дым тянется вверх ровным кудрявым столбиком.
Все это хитрый Марти приметил и одно время просто изводил ребят. Присмотрится заранее к трубке, определит по ней настроение старика и начинает:
— А спорим: сколько ни упрашивайте, дедушка Сейлер ничего сегодня рассказывать не будет.
Или:
— А спорим: я сегодня дедушку Сейлера попрошу — он что-нибудь интересное вспомнит.
Ребята спорили. Победителем каждый раз оставался Марти.
Много времени прошло, прежде чем он раскрыл приятелям свой секрет.
Пока погода держалась холодная и ненастная, трубка Сейлера большей частью вела себя так, что на хороший разговор рассчитывать не приходилось. Должно быть, у старика ныли ноги от ревматизма. Но с наступлением теплых весенних дней дымок стал виться веселей, и от ребят отбоя не стало. Тем более что очень уж удобное место выбрал старый морской волк для своего жилья — совсем близко от школы. Плоский, крытый тесом и чем-то напоминающий корабельную надстройку домик его смотрит окнами как раз на ту дорогу, по которой каждый день проходят школьники, живущие в восточной, ближней к молу части острова.
А те дети, что живут на западном берегу, или на южном, или на северном, идут в школу другим путем. Дорог и троп на острове много. Чуть ли не от каждого домика ведет своя отдельная дорожка. Это потому, что люди в старое время держались врозь друг от друга, селились особняком. Вот и получилось так, что на острове сколько домов, столько дорог. И по утрам детишки сбегаются в школу со всех концов, со всех сторон.
Юло, Марти, Иви — дочь бригадира Яана Койта, Петер — сын молчаливого Томаса Маала, и еще несколько мальчиков и девочек живут на восточном берегу. От этого они в большом выигрыше: два раза в день, двенадцать раз в неделю, ребята проходят мимо домика старого Сейлера. Ну, а кому чаще доводится проходить мимо и здороваться со стариком, тому и слушать его истории удается чаще.
С весны, когда ребята зачастили к старому рыбаку, возник вопрос, стоит ли брать к нему девочек. Речь, собственно, ила только об Иви Койт, так как из всех учеников четвертого класса, живущих на восточном берегу, только она одна и была девочкой. Но Марти, первым поднявший разговор об этом, хитрил. Он делал вид, будто дело не в Иви, а в девочках вообще. Девочкам, мол, не следует принимать участие в том, что не имеет к ним никакого отношения.
