На следующий день из Москвы пришли первые ободряющие вести. На горьковском телевидении Гера Молокин зачитал заявление против путчистов. Но поздно вечером появилась тревожная информация о первой пролитой у Белого дома крови, возможном штурме здания.
Когда на следующее утро мы с братом приехали на электричке в Кантаурово, нам с порога объявили: путч проваливается, путчисты летят в Форос на поклон Горбачеву. Я не верю – не может быть, чтобы так сказочно все закончилось. Пошли с Ирой в сельсовет. Поставили нужные печати. Возвращаемся – за столом царит ликование. Отец Иры, Орест Иванович, бывший административно-ссыльный, куря дешевые сигареты и прихлебывая кофе, слушает на полной мощности «Радио Свобода»: «Наши победили, путчисты арестованы!» Все говорят, перебивая друг друга. На нас не обращают внимание. Ира, с обидой: «Вы хоть бы нас поздравили!»
На следующий день вечером я возвращался в Серпухов. Но до этого еще одна радость. В вечернем выпуске на РТР молоденький диктор Владислав Флерковский рассказывает, кто как встретил путч. Так, в Серпухове депутат Гехт написал в газете «Коммунист» статью «Давно ждали». Типография отказалась ее набирать. В день провала путча сотрудники «Коммуниста» приехали в типографию, статью порвали и заменили другой. Но разорванный текст нашли, склеили и отвезли в Останкино.
Я ликую. Конечно, кто это мог сделать кроме советовцев!
Серпуховские коммунисты приняли путч с воодушевлением. Два дня у них на этаже шло празднование с песнями и плясками. А на третий день жгли архивы, выбрасывали какие-то документы в окна. Горкомовский этаж вместе с помещением редакции «Коммуниста» опечатали. В эти дни ни одна организация в городе не выступила с осуждением путча, кроме «Совета». Правда, машинистка Лена, человек со стороны, в день начала путча бросила на стол заявление об уходе: «Я с вами героически гибнуть не собираюсь!»
Тогда же выяснилось, что в городе нет ни одного российского флага. В редакции «Совета» такой флаг, изготовленный Альбертом Щенниковым, стоял с весны в редакторской комнате. И вот 21 августа наш фотограф Матвей Федотов и зам. председателя городского совета Александр Кулаков полезли на крышу исполкома и водрузили наш флаг.
Через несколько недель после путча в редакции появился некий молодой человек из прокуратуры. «Мы проверяем все организации на предмет того, как они вели себя во время путча». «Милый, да это мы должны всех вас проверять, чем вы занимались! Городской прокурор Писарев, как сам он рассказывал друзьям, сидел на крыше собственной дачи и из-под руки наблюдал, как по Симферопольке движется военная техника к Москве. Он не прибежал в прокуратуру и не объявил всем, что речь идет о государственном перевороте!»
Конечно, и коммунисты, и Гехт (он с нами еще судился, отрицая свое авторство) отделались легким испугом. «Коммунист» быстро возродили под новым именем – «Серпуховские вести», Корнеев обрел прежний апломб, но все же для нашей газеты, как и для всей страны, начался новый период.
С Виталием Помазовым мы познакомились в 1982 году. Я тогда уже жил в Подольске, однако по старой памяти часто ездил в Серпухов на занятия литературной студии, которой в ту пору руководил поэт и философ из Ростова-на-Дону Алексей Прийма (сын биографа М. Шолохова – Константина Приймы).
Там-то, в библиотеке Дворца культуры на Ногинке, которую сейчас превратили в казино, и встретился я впервые с Виталием. Встретился и сразу же выделил его из других членов литобъединения, потому что нельзя было не выделить человека, говорившего хоть и мягким, спокойным голосом, но столь убедительно, ярко и интересно, что, когда он переставал говорить, все подолгу молчали в надежде, что еще что-нибудь скажет.
«Архивный юноша... – так окрестил я его для себя вначале. – Говорун... Интересно, способен ли он на что-нибудь еще, кроме красивых слов?»
Каково же было мое изумление, когда вскоре узнал я, что за свое социологическое исследование «Государство и социализм» Виталий был изгнан с историко-филологического факультета Горьковского (Нижегородского) университета, а после службы в стройбате приговорен к 4 годам исправительно-трудовых лагерей по статье 70 УК РСФСР – «Антисоветская пропаганда и агитация».
Да, он оказался способен на большее, чем я ожидал, – он оказался способен за свои убеждения тянуть срок в уголовном лагере, он оказался способен не отказаться от своих слов и стоять за них до конца. А это в любом случае – согласен я или нет со смыслом его речей – вызывает уважение.
Власти не любят правдоискателей. Невзлюбила Виталия так называемая «советская власть». Только в 1992 году он был реабилитирован, только в 1989 году был восстановлен в университете и закончил его, только с 1990-го после многолетних мытарств (побывал он и инженером, и грузчиком, и газооператором, и слесарем) стал В.Помазов главным редактором региональной газеты «Совет» в г. Серпухове.
