— Давай, Сережа, спать укладываться, засиделись. А утром, если сможешь, покажи нам с Олегом колхоз. А то он из своей Волотки дальше больницы и носа не казал, да и мне интересно не на цифрах, а на земле увидеть, как вы хозяйствуете.
— Завтра не смогу, Федор Васильевич, в райком еду. Вот если задержитесь…
— Не получится: работа.
— Тогда чуть позже, когда приедете с делегацией завода на День Победы.
— Не приеду, — помрачнев, прервал Максименко.
— Это почему же? — удивился Сергей Фомич. — Такой праздник и вдруг вы… — Догадавшись, оборвал себя, спросил в лоб: — Из-за Архипова?
Максименко не ответил, но по хмурому лицу было ясно, что председатель попал в точку.
— Ведь столько лет прошло, Федор Васильевич, не пора ли забыть старое? Или простить наконец.
— Подлость и трусость не забываются и не прощаются, Сережа. Погибшие не дают права.
— А может, не было ни подлости, ни трусости? — тихо спросил Федоров.
Максименко покраснел, затем кровь отхлынула, лицо приняло землистый оттенок.
— Может, — одними губами прошептал он. — Никому не говорил. Тебе первому. И то под минуту. Может, Сережа, — снова повтори, он. — Порой ночью все перебираю. Так прикину — получается, броси. товарищей. А спросишь себя: где доказательства? Нету. Одно убеждение. А если действительно промашку дал, друга в сволочи записал?! Это не то что подлеца подлецом назвать. Это страшно, Сережа.
— Так, может, поговорить с ним?
— Нет, — отрезал Федор Васильевич. — Если он тот, за кого я его принимаю, не о чем мне с ним разговаривать. Если ошибаюсь, он не захочет со мной говорить. Разлитую воду руками не соберешь.
— И все-таки приезжайте, Федор Васильевич. Вы у меня остановитесь, а Архипова в Болотке устроим, поближе к Юре. Ведь работаете в одной бригаде, так неужто на таком празднике не быть.
— Ладно, посмотрю. А теперь, Сережа, давай постоим, вспомним моих, Сашко, твоего отца, всех наших ополченцев, твоих друзей, кто за нашу землю в нее и полег.
Поднялись, молча стояли.
Для одного война — в обелиске на площади, в «похоронке» на отца, в голодном детстве, в последнем годе войны, когда успел в атаки походить и ранение получить; для другого — в протезе вместо ноги, в погибших на глазах, но числящихся в пропавших без вести родных.
Суровым испытанием нового строя явилась Великая Отечественная война. Сплотившись вокруг партии, проявив невиданный героизм, советский народ и его Вооруженные Силы нанесли сокрушительное поражение германскому фашизму — ударному отряду мировой империалистической реакции.
Гражданин СССР обязан оберегать интересы Советского государства, способствовать укреплению его могущества и авторитета.
Защита социалистического Отечества есть священный долг каждого гражданина СССР…
Воинская служба в рядах Вооруженных Сил СССР — почетная обязанность советских граждан.
Услышав шум подъехавших машин, Федоров поднялся из-за стола и, подойдя к окну, глазам своим не поверил: перед крыльцом правления стояли автобус и грузовик с ленинградскими номерами. Как же так? Праздник завтра, с Алексеевым договорились, что делегация приедет к вечеру, а они нагрянули с утра.
Пока шел встречать, в голове пронеслись десятки вопросов, ответов и решений. Что с ними делать до вечера? Жилье еще не подготовили. Проводить экскурсию сегодня не имеет смысла: ветераны освобождавшей деревню части, партизаны, представители из области и района приедут завтра. Не ломать же намеченный распорядок проведения праздника.
— Здравствуйте, гости дорогие, рады видеть. С приездом, — начал он, поднявшись в автобус и удивляясь будничной одежде приезжих: ни орденов, ни знаков отличия, которыми славен Праздник Победы.
— А мы не в гости, — поднялся Иволгин. — Гостями завтра будем, а сейчас заехали узнать, как проехать в Болотку.
Председатель насторожился: чего они там забыли?
Вмешался Архипов:
— Здравствуй, Сергей Фомич. Или не узнаешь?
— Ну что вы, Николай Филиппович. Здравствуйте.
От души обнял старика и невольно поискал глазами Максименко. Конечно нет: упрямство раньше него родилось…
Иволгин сказал:
— От Иванникова и Федора Васильевича узнали, что из-за пожара вы, видимо, не успеете в срок отремонтировать оставшиеся тракторы.
— Похоже, затянем, — почесав затылок, подтвердил Федоров.
— Вот мы и решили приехать всей бригадой раньше и помочь в ремонте. Если к вечеру не управимся, продолжим завтра после митинга. Сила-то какая, смотрите! — Он обвел рукой вдоль салона.
Председатель колхоза обошел рабочих, каждому с благодарностью потряс руку.
— Такого подарка и ждать не могли. Только вот… — Он запнулся, подыскивая, как тактичнее объяснить, что рассчитаться сразу не сможет: ведь выходные, банк закрыт. — Заработок придется выслать почтой.
— Нет, — остановил бригадир. — Переведете в Фонд мира. Вот решение собрания. — И он протянул Федорову сложенный вчетверо лист бумаги.
