- Если тебе нужно уехать, не нужно провожать меня наверх, - беспечно озвучиваю свои мысли и тут же тушуюсь, когда Андреев посылает мне вопросительный взгляд.
- Куда, по-твоему, мне нужно уехать? - не скрывая мрачного любопытства, спрашивает он.
- Я не знаю, - отвечаю смущенно, прокручивая на пальце обручальное кольцо. - Наверняка, ты привык развлекаться в выходные. И я не ожидаю, что ты будешь все свободное время проводить со мной. Может быть, у тебя есть подруга, с которой ты хотел бы увидеться. В конце концов, ты сам говорил, что мы заключили сделку, не больше.
Мое торопливое признание натыкается на ледяное молчание. Оно подозрительно затягивается, но воздух в салоне и без слов начинает потрескивать от растущего напряжения. Под мрачным взглядом Максима нервы скручиваются в тугой узел - я уже и сама не рада, что начала этот щекотливый разговор, но сказанного не воротишь.
- Могу ли я воспринимать твои слова как поощрение моего тесного общения с другими женщинами? - наконец, произносит он.
- Не думаю, что тебе нужно мое разрешение, - отзываюсь тихо.
- А вот тут ты права! - резко бросает он, выходя из машины и громко хлопая дверью.
Кажется, я его разозлила. И кто только меня за язык тянул? Ясно же, что если бы Андреев хотел - он бы уехал, и мои желания волновали бы его в последнюю очередь.
Как назло лифт ползет вверх с черепаховой скоростью. За все то время, которое прошло с тех пор, как мы вышли из машины, Максим не произнес ни слова, а я стараюсь не смотреть в его сторону. И все же, не могу не заметить, что он стоит ко мне вполоборота с непроницаемым лицом и словно заполняет собой все пространство вокруг.
Что если он действительно уйдет? Лика Власова наверняка ждет его, несмотря ни на что, и если он продолжит их отношения, меня это не должно волновать. Если это так, откуда взялось это противное сосущее ощущение в желудке?
Тишину, царящую в кабине, пока мы поднимается на нужный этаж, нарушает резкий сигнал остановки. Я выхожу, Максим идет следом, в молчании открывая ключом водную дверь.
Друг за другом мы заходим в темную прихожую. Машинально тянусь к выключателю и внезапно встречаюсь с чужими теплыми пальцами. Тело пронизывает разряд тока. Резко одергиваю руку, но слышу за своей спиной тяжелый вздох. Затылок обжигает горячее дыхание, тонкие волоски на шее становятся дыбом.
В квартире по-прежнему темно. Тусклого света из окна в гостиной недостаточно, чтобы осветить прихожую, поэтому мы с Андреевым продолжаем стоять в полумраке, не делая попыток щелкнуть выключателем.
Легкие с шумом выталкивают воздух, когда на мое плечо опускается тяжелая ладонь, а большой палец начинает проглаживать позвонки на затылке. Подсознательно я ждала этого прикосновения, и все же оно застает меня врасплох. Кожа вспыхивает. Рецепторы обоняния цепляются за дразнящий запах мужского одеколона, а я цепенею, не решаясь пошевелиться.
- Я подумал... - хрипловатый шепот Максима прокатывается по оголенным нервам. - Прежде, чем отправлять меня к другим женщинам, может быть, стоит узнать от чего ты отказываешься?
Его рука властно перекидывает на одно плечо мои волосы, а в следующее мгновение горячие сухие губы прижимаются к впадинке на затылке. От неожиданности из моей руки выскальзывает сумка и с глухим стуком ударяется о деревянный паркет.
- Что ты делаешь? - мой голос предательски дрожит.
- Помнится, я обещал, что ты будешь просить меня заняться с тобой любовью, - вспоминает Андреев мягко. - Предлагаю начать прямо сейчас, а если ты не захочешь, тебе будет достаточно только сказать, и я отпущу тебя. Как считаешь, этого достаточно?
- Мы не можем, - выдыхаю растерянно.
- Еще как можем, - увещевает Максим, согревая своим дыханием мою шею. - У нас с тобой официальный брак, пусть не совсем обычный.
- С-сделка, - заикаясь, произношу я.
- Которая может стать куда приятнее, если ты позволишь себе расслабиться, - соглашается он. - В самом деле, Влада, разве муж не имеет права поцеловать жену?
- Но я не… не чувствую себя женой.
- Что ж... Самое время почувствовать.
Не дав мне возможности обдумать его слова или испугаться, Максим резко берет меня за плечи, разворачивая к себе лицом, и впечатывает спиной в закрытую дверь. Его губы без предупреждения накрывают мои губы, и когда я потрясено вздыхаю, язык бесцеремонно проникает внутрь моего рта.
Никто и никогда не целовал меня так - требовательно, бескомпромиссно, воруя мое дыхание и стоны, не оставляя сомнения в том, что все это лишь начало, наглядная прелюдия к тому, что может меня ожидать, если я соглашусь лечь с ним в постель.
