Я чувствую себя одновременно придавленной и окрыленной силой собственного желания. Пожар внутри становится нестерпимым, тело словно больше мне не принадлежит, а напряжение достигает апогея - и тогда меня как куклу бросает в пропасть, а темнота под закрытыми веками раскрашивается во все оттенки радуги.
После того, как все остается позади, мы долго лежим в тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием, которое становится все ровнее и тише. И никто не делает попытки заговорить.
Так вот как это бывает, думаю я, дрейфуя в сонной усталости. Неужели это именно то, о чем пишут в книгах? Взрывной коктейль эмоций - противоречивых, сильных, в чем-то даже пугающих - это то, что испытывают миллионы людей ежедневно, занимаясь любовью? Мне не верится, что все это - не единичное волшебство, а обыденность, к которой со временем привыкаешь. Неужели, это просто физиология и так происходит у всех? Мне не с чем сравнивать, но неужели у Максима с Ликой было так же?
Мысли о Власовой врываются в мой затуманенный разум, омрачая безоблачное удовольствие. Я не хочу о ней думать, но сейчас, когда страсть утихла, никак не получается изгнать ее из своей головы.
- Можно я задам тебе один вопрос? - спрашиваю я, отчаянно желая избавиться от растущего в груди напряжения.
- Конечно, - лениво отзывается Максим.
- Ты ведь не стал бы меня обманывать, правда?
На мгновение в комнате воцаряется тишина. Очевидно, мой вопрос застает его врасплох. И в этом нет ничего удивительного - вряд ли подобные разговоры типичны в подобной ситуации.
- Ты хочешь спросить о чем-то конкретном? - он не злится, его голос звучит ровно и мягко, с едва уловимыми нотками любопытства.
Вот он, тот самый шанс, когда я могу спросить напрямую о его связи с Ликой, тем самым расставив все точки на i, но что-то не позволяет мне им воспользоваться. Может быть, я боюсь, что в восприятии Максима физическая близость не дает мне права лезть в его личную жизнь, или что условиями нашей сделки не предусмотрены вопросы о любовницах. Но, наверное, больше всего я боюсь его честности и того, что он скажет, что Лика не ушла из его жизни...
- Ну? - голос Максима наполнен ожиданием.
На мгновение я ощущаю себя как пловец, потерявший ориентацию в неожиданно нахлынувшей волне: я стремилась оседлать ее, но вместо этого не рассчитала собственные силы и сейчас отчаянно стремлюсь найти выход.
- Я не знаю, - хрипло шепчу я. - Просто в любой ситуации я предпочту правду, даже если она мне не понравится.
Максим внезапно перекатывается на бок и тянет меня за собой, так что через мгновение моя спина оказывается прижата к матрасу, а он нависает надо мной.
- Значит, правда? - интересуется он вкрадчиво, изучая мое лицо.
- Да, - я коротко киваю, не позволяя себе струсить.
- Я хочу тебя, как мальчишка в период полового созревания, - говорит он с потрясающим спокойствием, словно обсуждает прогноз погоды. - И это одновременно ошеломляющее и очень приятное ощущение.
Я краснею. Это не та правда, которую я ждала, но она мне определенно нравится.
- Правда?
- После всего, что было, у тебя разве остались сомнения?
Я вспоминаю его ежедневные звонки, тот неожиданный приезд всего на несколько часов, появление сегодня, хотя вчера по телефону он сам признавался, что работы у него еще минимум на три-четыре дня. Мама всегда говорила, что о чувствах мужчины должны говорить не слова, а поступки, и я вдруг отчетливо понимаю, что все, что делал Максим с самого начала нашего странного брака, не дает мне повода усомниться в его честности.
- Нет, в этом у меня нет сомнений.
- Могу я рассчитывать на взаимность?
Я резко поднимаю глаза, встречаясь с его внимательным взглядом.
- Что?
- На правду, Влада, - серьезно говорит он.
Что-то в выражении его лица заставляет меня насторожиться.
- Д-да.
- Неделю назад после того, как я уехал почему ты ушла?
Задержав дыхание, я отвожу глаза.
- Мне нужно было подумать, - произношу я, ощущая на себе его пронзительный взгляд.
- Это я уже слышал. Еще?
- Я чувствовала растерянность. Наш брак не подразумевал этого, близости... Меня начали одолевать разные мысли.
- Жалеешь, что все изменилось?
- Нет, - говорю без сомнения, поражая своей горячностью не только Максима, но и саму себя.
Его красивое лицо озаряется довольной улыбкой.
- Хорошо.
Наши губы соприкасаются, но прежде, чем углубить поцелуй, Максим отстраняется и твердо говорит:
- Мне не нравится, что ты видишься с Фроловым. Если тебе так необходимо поддерживать с ним общение, пусть это происходит в присутствии третьего лица.
Такого поворота событий я точно не ожидала.
- Какого третьего лица, - сердито спрашиваю я. - Дуэньи? Он для меня только друг, и...
- Надеюсь, ты меня услышала, - бесцеремонно перебивает Максим. - Продолжать эту тему мне сейчас вообще не интересно.
Он похищает с моих губ готовый сорваться протест. И когда мои руки обвивают его за шею, а тяжесть его тела пригвождает меня к постели, все остальное перестает иметь какое-либо значение.
Глава 36
- Ты завтра снова уедешь? - спрашиваю я, не в силах скрыть рвущееся изнутри разочарование.
