— Что? А, вчерашнее… — он хмурится. — Значит так. Я помню, как мы говорили около школы, как я поехал в какой-то клуб, выключил телефон и купил абсент. Ещё помню, что мне почему-то не хотели его продавать. Ммм… Помню автобус. Да, точно, какой-то автобус. За окном было очень темно, и я немного переживал, что потеряюсь. Но куда именно я ехал, почему-то не помню. Кажется, всё?
Он вопросительно смотрит на меня. Я ничего не понимаю.
— Кстати, а почему мы у Артёма? Вы что, нашли меня в автобусе?
— Н… Не совсем, — выдавливает Артём. Рома молча сверлит брата взглядом, и я замечаю, что Саша избегает на него смотреть.
— Это всё, что ты помнишь? — брат кивает. — Попробуй вспомнить что-нибудь ещё.
— Нет, это точно всё. Дальше — тьма, — он виновато улыбается. — А почему ты спрашиваешь? Я что-то натворил?
— Ты приехал к Генриху.
— Я?! — кажется, он искренне удивлён. — Но зачем? Что мне могло от него понадобиться?
В наступившей тишине Рома очень тихо произносит:
— Ты ехал попросить Генриха убить меня.
Саша медленно садится прямо на пол. На его лице — растерянность.
— Нет, это невозможно! Я бы никогда не стал… Здесь какая-то ошибка…
Он обхватывает голову руками, смотрит широко открыв глаза куда-то мимо нас, и только качает головой. Я не выдерживаю.
— Почему, Саша?! Почему ты так поступил? И почему не помнишь этого теперь?
— Я не знаю, — почти шепчет он. — Я не знаю…
— Зато знаю я, — холодно бросает Рома. — Что у трезвого на уме, то у пьяного… А с абсентом шутки плохи.
Помолчав, он добавляет уже мягче.
— Я не виню тебя ни в чем. Сам я вряд ли бы поступил иначе. Но теперь, когда горячка позади, я думаю, нам стоит все обсудить, чтобы это больше не повторилось. Следующий, к кому ты пойдёшь, напившись, может оказаться сговорчивей Генриха.
Брат молчит. Я собираюсь подойти, чтобы поднять его на ноги, но Артём опережает меня.
— Поднимайся. Поговорим в гостиной?
Мы молча идём в другую комнату. Рома обнимает меня за плечи, чтобы я перестала дрожать. Слышу, как моё сердце стучит где-то в желудке. Мне никогда ещё не было так страшно.
Посреди комнаты Саша вдруг останавливается. Нерешительно смотрит на нас, потом снова опускает взгляд.
— Что бы я вчера ни наделал… Я точно этого не хотел. Да, я был ужасно зол и расстроен, но я бы никогда… Никогда этого не сделал, — он очень чётко произносит последние слова, глядя прямо Роме в глаза.
— Да, конечно. Для этого ты и поехал к Генриху, так?
— Рома! — я, кажется, снова слышу ледяные нотки в его голосе. Он трясёт головой.
— Прости. Просто никак не могу привыкнуть к этому ощущению жертвы.
— Так. А теперь давайте успокоимся, — предложил Артём. — Мы все уже и так натворили глупостей, верно? Давайте не будем усугублять.
— Тём… Тёма, — из коридора выглянули дети. — Мы опоздаем в садик…
— Ах, да, конечно, — парень выходит из комнаты. — Я быстро. Не убейте друг друга до моего возвращения, пожалуйста.
Я провожаю его до входной двери.
— Постарайся побыстрее, ладно? Не уверена, что смогу… Их остановить. Если что.
— Я знаю. Сделаю все, что смогу. Береги себя!
— Ага…
Возвращаюсь в комнату. Парни сидят в разных углах, и даже не смотрят друг на друга. Зато смотрят на меня.
— Алён, — начинает Саша, но я жестом его останавливаю.
— Моя очередь извиняться. Не знаю, что тебе вчера взбрело в голову на парковке, но я сама виновата в том, что тебя не остановила. Если бы я догнала тебя, если бы мы поговорили, ничего бы этого не было.
— Мы и так достаточно сказали друг другу…
— Не правда. В основном говорил ты. А потом посмотрел на меня, скривился и уехал. Но лучше поздно, чем никогда.
Я сажусь на пол, напротив него.
— Мне не важно, родные мы или нет. Ты всегда был и останешься моим братом, тем, кого я знаю всю свою жизнь, и кого очень люблю. Только ты можешь без всяких вопросов поддержать меня во всём, почувствовать моё настроение, даже прочитать мысли. Ты всё так же важен для меня, Саша. Но сейчас, благодаря тебе, я встретила Рому. Впервые за долгие месяцы мне хочется жить! Разве… Разве ты сможешь отнять его у меня? Разве ты способен на это?
— Нет, нет же! Если бы… Если бы это сказал мне кто-то другой, не вы, я бы ни за что не поверил! Я не знаю, почему потерял сознание в автобусе, но я совершенно точно уверен, что мне даже в голову не приходило что-то подобное! Да, я напился, и да, должно быть, ужасно соображал. Но я не мог!.. Я просто не мог этого сделать!
— Но ты сделал, — я грустно качаю головой. — Генрих написал мне сразу, как ты пришёл. Я была с Тёмой, мы поехали за тобой, и Рома… Рома догнал нас позже.
— Это Генрих передал вам… Мою просьбу?
— Да, и вернул деньги. Вот эти, — я киваю на кучу денег, лежащую на столе. — Их ты предлагал ему за…
Саша смотрит на деньги. Потом снова на меня.
— Стоп. Тебе не кажется странным, что я, находясь без сознания, вышел из автобуса, дошёл до банкомата, снял кучу денег и пошёл к Генриху? Даже лунатики так не поступают! А уж тем более люди в отключке!
— А почему ты решил, что был в отключке? — произнёс Рома. — Генрих утверждал, что на ногах ты держался, и говорил без умолку.
— Но я ничего этого не помню!
