— Спасибо, — это смутило меня ещё больше. Кажется, теперь всё моё лицо пылало как костёр. Папу же, напротив, это успокоило.
— Ладно, иди скорее. И постарайся не слишком копаться, нельзя опаздывать.
Я послушно закрылась в ванной, чувствуя невыразимое облегчение. Быстро приведя себя в порядок, я вспомнила, что не взяла одежду из комнаты. Пришлось сидеть под дверью и ждать, пока они уйдут. Из их разговора я поняла, что папа планирует немного переделать мою комнату, так, чтобы получилась ещё одна небольшая комната для… Самого Романа Антоновича. Меня это насторожило. Неужели даже ночью мне нельзя будет остаться одной? Не сделает ли это все мои последующие попытки свести счёты с жизнью заведомо безнадёжными?
Вам, наверное, любопытно, почему я так упорствую в своих губительных намерениях? Нет, я не сумасшедшая, и у меня и правда замечательная жизнь. Вот только зачем она мне?
Незадолго до этих милейших секунд, когда я стояла на краю, мы говорили с Артёмом. Вся школа в курсе его ориентации, однако я не оставляла надежду… До того самого мгновения. Он попросил меня помочь ему напоить моего брата до потери сознания, чтобы он оказался полностью во власти этого самовлюблённого придурка. И провернуть все это он собирался на ближайшей вечеринке. Разумеется, я долго и подробно объясняла ему куда он должен отправиться с такими просьбами. На что этот… Первый красавец, мать его, пообещал мне непременно всё исполнить, без моего ведома, а если я хоть как-то попытаюсь ему помешать или предупрежу Сашу, он, цитирую, "найдёт способ сделать мою жизнь невыносимой". Ха! Как будто она до этого была вполне сносной!..
Конечно, я не могла просто взять и рассказать всё это Саше. Не знаю, почему… Наверное, из-за того, что тогда пришлось бы рассказывать и про мою дурацкую влюблённость. А я так не могла.
Я не жалуюсь на недостаток мужского внимания. Извините меня, одноклассницы, но парни чаще выбирают меня, чем вас, и это вовсе не значит, что я хочу того же. Мне сложно знакомиться с новыми людьми, узнавать их, привыкать к их присутствию. Думаю, все с этим сталкиваются. Поэтому я всё ещё одна. Никого к себе не подпускаю. Хотя, должно быть, это и неправильно. А с Артёмом всё было так просто!.. Сначала — друзья, потом почти детская влюблённость, потом… Потом его "каминг-аут". Слёзы, слёзы, слёзы. И никаких шансов рассказать хоть кому-нибудь, почему я плачу по ночам. У меня ведь всё и всегда хорошо.
Ужасно разозлившись из-за этого кошмарного разговора, я решила во что бы то ни стало сорвать планы этого смазливого придурка. Плевать, что он мне всё ещё нравится, брат важнее.
Вечеринка, о которой мы говорили, должна была состояться скоро. Если быть точной, вчера. Вечеринка была посвящена восемнадцатилетию моей и Сашиной любимой лучшей подруги, Аринки.
Ни Саша, ни я не могли пропустить её по уважительным причинам, потому что с детства знали Арину и её семью, обожали их всех без исключения, и наш отказ придти к ним был бы мягко говоря принят в штыки всеми окружающими. Ощущая всю безвыходность сложившейся ситуации, я позвонила Арине. Пара гудков, и счастливая сногсшибательная брюнетка буквально излучает оптимизм через мой мобильник.
— Привет, Алёнка! Как брат, как химия? Не знаешь, как делать вторую задачу?
Да, моя подруга может заболтать до смерти кого угодно. В отличии от меня.
— Извини, что беспокою. Я на счёт вечеринки. Ты пригласила Артёма?
Девушка недолго озадаченно молчит.
— Конечно, Лён. Мы же вместе приглашения писали, ты разве не помнишь? Я почти всю школу пригласила.
— Потому и не помню, — немного резко ответила я.
— Да что с тобой такое? Поссорились опять?
Да. Да, не удивляйтесь. Даже моя лучшая подруга не в курсе моей привязанности. Вас это удивляет? Увы. Даже перед ней я не снимаю маску "счастливой стервочки". В общем-то, я её вообще не снимаю.
— Да нет, просто надеялась, что не буду видеть его наглую рожу хотя бы в такой важный и замечательный день. А ты точно не можешь от него избавиться?
— Ну знаешь… — Арина осуждающе молчала. — Это просто невежливо. Что обо мне подумают, если я вот так возьму, и не приглашу его одного?..
Тоненький мостик надежды рушился на моих глазах.
— Конечно. Понимаю. Ладно, забей. Потерплю.
— Не грусти, мы заставим его петь в караоке. Ты на нём ещё отыграешься!
— Не сомневаюсь! И ты же знаешь, что я просто не умею грустить.
— Конечно, о великая и ужасная Елена!
— Не смей меня так называть!
Смеясь, мы распрощались. Вы не можете себе представить, как тяжело мне было смеяться.
