Посмеявшись, Лукомцев уехал, а Палкин продолжал бренчать вое. Бойцы хохотали. Качаясь и скрипя, его лошадку обогнал грузовик. Палкин услышал девичий голос:
- Товарищ лейтенант! Константин Васильевич!
На грузовике, среди ящиков с бумагами, сидела Галя. Да, та самая Галя, чудесная парикмахерша. Грузовик еле тащился. Палкин пустил своего рыжего рядом с грузовиком.
- Куда вы пропали? Я все ждала - вот, думаю, придете добриться, а вас и след простыл. - Девушка радостно смеялась. - И пистолета обещанного нет.
Палкин смутился:
- Даю слово...
Но слово это было заглушено разрывом мины, ударившей совсем близко. Разрыв всех ошеломил: стреляли навстречу движению колонны, оттуда, куда они шли. Что же такое? Неужели окружение? Или десант в тылу?
Пришпорив коня, Палкин поскакал туда, где лес редел и уже открывались поля с желтыми, перезревшими овсами. Среди овсов темнела соломенными крышами небольшая деревенька. Миномет бил именно оттуда, из-за этих старых крыш.
На опушке, перед овсами, за пестролистым осенним кустом калины стоял Баркан и посматривал, то в бинокль на деревню, то на раскрытый планшет с картой. Немцы из района Вейно прорваться сюда еще не могли. Кто же это парашютисты? Или диверсионная группа, просочившаяся лесами со стороны Маслогостиц?
Увидев рядом с Барканом Юру Семечкина, Палкин отвел его подальше от комиссара и стал что-то доказывать. Семечкин понимающе кивал головой в каске, поминутно поправлял сумки с гранатами, подтягивал многочисленные ремни и брался за кобуру с пистолетом. Потом оба исчезли в лесу.
Когда подъехал Лукомцев, в деревню уже был отправлен отряд пехотинцев, а в объезд, проселочной дорогой, двинулись два броневичка. Лукомцев и Баркан с лесной опушки наблюдали в бинокли за действиями бойцов. Их каски еще мелькали на полпути к деревне, а там, среди тихих изб, раздались вдруг взрывы гранат, посыпались автоматные очереди; вскоре зазвучало далекое, нешумное, но достаточно выразительное "ура", и все вновь умолкло. Лукомцев вопросительно посмотрел на Баркана.
- Вы уверены, что там немцы, комиссар?
- Собственными глазами видел в бинокль, товарищ полковник.
В деревню отправились два штабных командира, и вскоре над избами взвилась зеленая ракета - условный сигнал: все в порядке, путь свободен.
Лукомцев сел в машину и пригласил с собой Баркана.
Доехать до деревни было делом минутным: "студебеккер" с ревом влетел в улицу. Там на бревнах сидели Палкин, оба штабных командира и еще какие-то два оборванца, и все курили.
Товарищ полковник, это же мой политрук! - крикнул Ермаков и, выскочив из машины, бросился на шею одному из оборванцев.
Другой незнакомец, приветствуя начальство, вытянул руки по швам.
- Кручинин! - воскликнул Баркан, раскрыв объятия. - Жив!
- Товарищ полковник, товарищ полковник! - теребил Ермаков Лукомцева. Это же и есть Загурин, комиссар нашего батальона. Это от него я к вам одиннадцать дней шел с пакетом.
- А! - Лукомцев пожал руку Загурину. - Не с того ли вы света, друзья мои? Вид совершенно загробный. Здравствуйте!
- Здравствуйте и вы, Кручинин! Ну, приводите себя в порядок, постарайтесь отдохнуть, насколько это сейчас возможно, и прошу ко мне - с рассказами. Но что же здесь произошло?
Он вопросительно оглядывался. И тут только увидел за бревнами несколько немецких трупов, а поодаль - два грузовика, крытых брезентом.
- Лейтенант Палкин... - начал было Семечкин.
- Ах, Палкин! Догадываюсь! - перебил Лукомцев. - Все ясно. Морской орел взял несколько пулеметов, гаубицу, ворвался в деревню с фланга, с фронта, с тыла, окружил и уничтожил... Так, что ли?
Все засмеялись, ища глазами "морского орла". Но "орел" уже мелькал в конце деревенской улицы, делая перебежки от избы к избе. За крайней избой он окончательно исчез из виду. Никто его действиям не удивился. Палкин есть Палкин.
- Одиннадцать гитлеровцев мы с Палкиным уложили, - принялся рассказывать Семечкин, необычайно гордый удачной операцией. - А этих ребят, - он указал на Кручинина и Загурина, - нашли в грузовике. Связанные были.
- Что же так? - Лукомцев повернулся к недавним пленникам.
- Схватили они нас, - смущенно сказал Кручинин. - Уж совсем тут недалеко, на дороге. Мы думали, свои едут, не поостереглись.
- А это еще что? - Лукомцев насторожился.
С того конца деревни, куда ушел Палкин, послышались пистолетные выстрелы.
Поспешили туда и за крайней избой увидели квадратную яму, какие роют для зимнего хранения картофеля. В яме шла борьба: Палкин ломал руки здоровенному немцу в тугом новом мундире.
- Офицер! - крикнул Баркан и бросился на помощь Палкину.
Немца связали.
- Я же чувствовал, что где-то должен быть если не офицер, то, во всяком случае, унтер, - объяснял Палкин. - Не могли же одни солдаты вырваться так далеко вперед. И вот пошел обследовать избы.
Ночью вступили в Корчаны. Полки развернулись вокруг села приступили к строительству оборонительной линии с обеих сторон дороги на Чернево.
