Сборник рассказов, пронизанных одной общей идеей и чувством, знакомым каждому. Хватит ли смелости тому, кто откроет первые страницы, окунуться в мир, который скрывается в отражении зеркал? Такое знакомое лицо, но столь чуждый человек.Страх и ощущение собственной ничтожности перед лицом бессмертного существа в рассказе «Дисторсия». Жажда мести, наполняющая строки «У пруда». Бесконечная обида и непонимание в «Обеде с Борей». Осознание полного одиночества «Под номером». Гнетущее чувство изоляции от всего мира в «Голоде». И желание спрятаться ото всех навсегда в «Деревянном сердце»Это мысли перед сном, это разговоры с самим собой и мечты о том, что к утру всё непременно наладится само по себе.Комментарий Редакции: Страх – древняя эмоция, обуздать которую не по силам даже сверхсовременному человеку. Страх прячется везде, но особенно его много в жутких рассказах Романа Шмыкова. Колючая тревога, подступающий к горлу саспенс, необъяснимый ужас и паническая агония, которую уже ничем не заглушить. Героям сборника придется непросто. Как, впрочем, и читателям, которые все-таки решились развернуть эту книгу.
Я искал собеседника. Я плохо себя чувствовал. Я устал ощущать себя одиноким, и ещё больше мне надоело
Думаю, здесь немало жестокости. И я предупреждаю – особо чувствительных к физическому насилию прошу пропустить этот рассказ и приступить к основе сборника, которую пронизывает одна нить общей идеи. Спасибо.
«Виталий. Рейтинг 4.98. Приедет через 10 минут».
Я надел кроссовки и наспех накинул куртку. Портфель висел на одном плече и слегка мешал закрывать квартиру. Пришлось сделать это дважды, я не сразу проверил, везде ли выключен свет. Виталий задерживался, и несколько минут пришлось простоять в подъезде на первом этаже, чтобы не мёрзнуть снаружи в ожидании такси. Сегодня было особенно холодно, и я боялся заболеть. Промозглый ветер зимы в десять часов вечера беспощадно атаковал любой открытый участок тела.
Встал у дороги, и машина подъехала почти одновременно с моим выходом. Я закинул портфель и грузно ввалился в салон такси.
– Здравствуйте. – Я всегда здороваюсь первым, даже не успев полностью залезть в машину.
– Добрый вечер, – голос таксиста был уставшим, но бархатно-приятным. Внутри пахло печеньем, хороший этот аромат. – Дорога займёт примерно двадцать четыре минуты, едем?
– Да.
Под колёсами захрустел снег. Пустые, еле освещённые дворы сменились дорогой, медленно втекающей в шоссе. Жёлтые фонари выглядели совсем понуро под снегопадом, и я не смотрел лишний раз в окно. В телефоне до сих пор не было ни одного сообщения от неё, хотя я ждал с самого утра. Зря понадеялся, очень зря.
– Этот район считается частью города, или это отдельный посёлок?
– Что, простите? – я правда не расслышал вопроса таксиста. Только сейчас обратил на водителя внимание, будто до этого машина ехала сама. Это был мужчина лет шестидесяти пяти на вид. Курчавые волосы до плеч, совершенно седые, а на макушке блестит лысина размером с маленькое чайное блюдце.
– Район, куда едем, он считается частью города? – мы остановились на перекрёстке, и таксист обращался ко мне вполоборота. На его горбатом длинном носу сидели очки с толстой чёрной оправой, а кустистые брови торчали над глазами как две гусеницы. Но даже при этом всём внешность водителя не отталкивала.
– Я даже не знаю. Точно не могу сказать.
– А вы не домой направляетесь?
– Нет. Работа.
– Так поздно? – его удивление было искренним, несмотря на то, что и сам он не сидел сейчас перед телевизором. – Уже одиннадцатый час, а вы даже не домой едете. Ненормированный график?
– Можно и так сказать.
– Я что спросил-то, раньше это считалось частью города, а теперь называется отдельным посёлком. А что изменилось? По сути, ничего.
– Ну да, наверное.
Я не горел желанием вести оживлённый диалог, но был в таком настроении, что не прочь хотя бы покивать и согласиться со всем, что говорит твой собеседник. Такие поездки в такси – обычные дело для меня, и я привык слушать истории ни о чём. К моему удивлению, Виталий резко замолчал, и следующие минут десять мы ехали в полной тишине, если не считать тихо играющего радио. Звучали совершенно пресные песни, и я снова взглянул на экран телефона. От неё – ничего.
Мы ехали по эстакаде, отсюда видны огни домов, торчащих за рекой. Фонари тянулись всё выше и выше, стараясь пролить хоть немного света на пустую дорогу. Кроме нашего такси машин почти не было, и мы ехали, оставляя за собой свежую маленькую колею.
Я совсем задумался, и даже музыка медленно пропала с фона. Гадал, что же сделал не так. Всё было слишком хорошо? Да не может быть. От такого не отказываются. Искать ошибку трудно, и сам понимаю, что мой взгляд замылен, вижу до обидного мало. Может, поэтому всё теперь вот так? Никак.
Поворот на очередном перекрёстке получился резким. Водитель притормозил и посмотрел на навигатор, висящий над приборной панелью. Я не видел, сколько ещё оставалось времени, но стрелка, обозначающая нашу машину, стояла ровно на половине линии пути.
Я помню, что её дом находится у какого-то пруда. Не помню только его названия – давно там не был. Да и приезжал всегда днём, а теперь дорога кажется совершенно новой, чужой. Внутри меня сидел ещё не оформившийся страх, и он был бы сильнее, если бы я не знал точного адреса. Он запомнился просто отлично. Хорошо, что не пришлось показывать пальцем Виталию, куда мне нужно добраться.
