Всё-таки расслабившись, я смог насладиться окружающей красотой. Андрей чуть уплыл вперёд, начав двигаться вообще еле заметно. Его долгожданная подводная охота началась, а у меня стартовала лёгкая экскурсия по подводному миру Уральских озёр. Всегда держа хотя бы ноги Андрея на виду, я крутил головой повсюду, насколько позволяла тугая маска и слегка коротковатая трубка до баллона, так старательно пытающегося утянуть меня ниже. Я быстро уставал, не рассчитывал на это. Как-то страшно стало, поэтому я ускорился, быстро нагнав Андрея, будто заледеневшего. Он осматривался как хищник, выставив гарпун перед собой. Свой нагрудный фонарик он отключил и махнул мне, чтоб свой я опустил ниже или отвернул вообще назад, чтоб не пугать рыб.
С замирающим сердцем я следил за представлением. Ни одного признака жизни вокруг, и только тонкие водоросли плавно развеваются под нами, двигающиеся в такт каждому шолоху моих ласт. Я больше наблюдал за
Андрей резко стартанул с места, оставив меня одного на несколько секунд. Я растерялся, чуть не выронил фонарик, а потом рванул за другом. Выглядело так, словно это
Сбившись с дыхания и потеряв ориентир, я запаниковал. Маска запотела изнутри, но я всё грёб, чтоб нагнать Андрея. Всё ещё вижу его, однако он уже далеко, и окликнуть никак. Ситуация скверная, и под действием неведомой мне силы, я точно опустился ещё ниже, и уши начало больно закладывать. Я встал на месте, чтоб снизить давление в голове. Поправил маску и снова нацелился фонариком, и тут осознал ужасное — Андрея нигде не видно. И опять эти долбаные водоросли. Окружили, как прутья тюремной решётки. Найдя примерный путь следования друга, я отправился туда же, и тут зацепился за что-то ногой.
Сначала подумал, что это ласта где-то застряла, но потом увидел, как засадил стопу глубоко между двумя ветками затонувшей коряги, густо покрытой мхом и слизью, она блестела под светом фонаря. Я дёрнул рукой, но ничего не помогло, и ласта слетела, пропав в пучине и корнях водорослей. Холодный поток поднялся из темноты, окутав плотным слоем мою ногу. Судорога нарастала, как готовящаяся ко взрыву петарда. Тонкой линией боль поднялась до колена, а потом наковальней свалилась обратно к ступне, пальцы задвигались сами собой, сжимая ногу и разжимая обратно в жгучей и тянущей боли. Я зубами прикусил дыхательный патрубок, ощутив вкус озёрной воды на языке. И маска опять запотела. Я выронил фонарик, когда со злости решил ударить по ноге, чтоб та перестала себя так вести.
Маленький светлый кружок молниеносно утонул, оставив меня на несколько минут в полной темноте. Я оглядывался по сторонам, как сумасшедший, ища взглядом хоть что-нибудь. На Андрея уже рассчитывать не приходится. Я дышал слишком глубоко, ничего не мог с этим поделать, и тратил драгоценный кислород из баллона, который и без того не был рассчитан на долгие погружения. Я открыл рот и выпустил пару пузырей. Проследив за ними, я хотя бы точно убедился, где поверхность, и задрал туда голову, чтоб больше не потерять ориентир.
Коряга больно врезалась в кожу оголённой стопы, и немеющая нога почти освободилась от судороги. Минус одна проблема, но это избавление не будет значить ничего, если по итогу живым больше не выплыву на поверхность. Отлично ощущаю, что в баллоне ещё есть запас, но в голове целый табун маленьких источников боли. В висках стучит сердце, которое уже словно в горле сидит и пытается всплыть быстрее меня, чтоб не оставаться тут надолго.
Закрыл глаза. Цветные кружочки прыгают из одной стороны в другую, и в ушах звон, как огромный надоедливый комар. Он только дразнит, щекочет мою ногу, но не впивается своим носиком, наслаждаясь мерзостью ситуации. Глупые фантазии медленно наступают, превращая каждый отблеск на водорослях в рыбу. Хищную рыбу, которая не будет одна, и целая стая зубастых тварей обгложет меня до костей. Безумные образы, никак не связанные с реальностью, ужасные видения под толстым слоем воды без искусственного источника света. Тут только я и мои глаза, моя голая стопа и горящие лёгкие, которые никак не могут насытиться, растрачивая попусту самый драгоценный ресурс в данный момент. Это чужой мир, и я зря посчитал, что могу в него так вероломной вторгаться.
