К новому году все волнения в Гильгене утихли, новых раненных солдат перестали привозить, поэтому мы с паном Томеком закрыли госпиталь. И открыли частную клинику в одном из особняков на главной площади. Его без всяких проволочек выделил нам мэр. Там мы и продолжили делать «открытия» в медицинской сфере. С нами осталась работать Эдита и Юстина. Арон уже давно подтвердил их абсолютную преданность нам. Да и их женихи из бывших пациентов ничего не имели против.
В это же время пришел ответ на запрос по Иветте. Родственников дальних все-таки нашли, но они отказались забирать её на воспитание. Мы уточнили у девочки, хочет ли она жить с нами, как дочь. И она согласилась, не думая ни минуты. Оформление документов отняло у нас пару месяцев, но мы добились своего. Весной мы с Ароном всё-таки решили заняться наследством Барга. Встретились с ближайшими родственниками Ларсена, которые не понравились мне из-за своего снобизма. И даже съездили в поместье. В итоге я предложила открыть там приют для сирот, которых после войны было много. И Арон поддержал эту идею. Управляющий там оказался, действительно, толковым человеком. И помог нам всё организовать и даже найти будущую директрису этого заведения. Так же он предложил и дальше развивать поместья, а прибыль с продаж фруктов и овощей отдавать на содержание приюта. Мы не стали отказываться от такого простого решения с будущим финансированием приюта. На обратном пути в одном из отелей мы случайно пересеклись с Вернером. И за ужином рассказали, как решили поступить с наследством.
- Я поражен вашим милосердием к бывшим врагам, - произнес Кауфман с чувством.
- Дети не могут быть врагами, - возразила я.
Моя беременность не укрылась от его взгляда, несмотря на специальный фасон платья, который скрывал округлый живот.
- Поздравляю вас с прибавлением в семействе, - уже прощаясь, сказал Кауфман и пожал Арону руку.
К нашему возвращению чета Бейнар переехала в отремонтированный коттедж Гавриса. Братья Камински тоже порывались вернуться в собственный дом, но мы с Ароном их остановили, напомнив, что оба пока не достигли совершеннолетия. Хотя немного понимала их опасения, жить в одном доме с вечно кричащим младенцем ещё то удовольствие. В тот момент я ещё не знала, что младенцев будет двое, Томек молчал до последнего. Впрочем, иногда у нас все четыре малыша гостили под присмотром и детей и взрослых.
К тому моменту Виолетта, которая открыла у нас собственный магазин нижнего белья, все-таки сдалась под натиском Лукаша. И согласилась стать его женой. Я думала, что придется все-таки форсировать развитие эко, но у них всё получилось естественным образом. Уже через пару месяцев пан Томек обрадовал Виолетту сообщением о беременности. Помня старые травмы, её беременность мы вели особо внимательно, но никаких осложнений не было.
Лючия открыла по моему совету кафе по соседству с пекарней. Помню, как они с Милошем всех поразили, когда пригласили нас на свадьбу. Я шутливо предложила жениху вариант первого свадебного танца. И они, действительно под музыку покружились вместе, Лючия при этом сидела на коленях мужчины в усовершенствованном инвалидном кресле. Мысль об экзоскелете для него иногда мелькала в моей голове, но я вспоминала, сколько времени мы с мужем потратили на изготовление протеза руки, и я себя останавливала. Кстати, к Арону иногда приходили заказы на протезы, хотя стоили они дорого.
Осенью мы организовали начальную школу для детей, спустя год - среднюю. Джером Маховски всё-таки уехал дальше на юг, после долгого разговора с Ароном. Муж не хотел говорить, что случилось, а я не настаивала. Войтек же сам решил сменить место службы ещё первой зимой. Заходил даже в клинику, чтобы со мной попрощаться. Я поблагодарила его за помощь, которую он оказал нам по возращению в Куштейн, и пожелала найти свое счастье.
А ещё Арон установили небольшую статую на месте захоронения погибшего ребенка. А я посадила ирисы на его могиле. Иногда мы приходили на это место, чтобы помянуть Аннели и ребенка.
И каждый раз я благодарила Всеблагую Мать за данную мне возможность. Я смогла построить по-настоящему счастливую жизнь на осколках чужой судьбы. Не только свою, но и многих других людей. И это я считаю своим главным достижением.
