Генетически модифицированный амбал стоял посреди зала и удивленно смотрел на вошедшего Дейна. Краут выстрелил. Игла угодила в голову, и амбал рухнул на пол.
Две девушки — обе в коротких платьях, с неестественно ярким макияжем — обернулись. Одна ахнула, вторая замерла с бокалом в руке. Они были рядом с креслом, в котором, откинувшись, полулежал Фузо.
Дейн убрал игломет за плечо и достал револьвер.
— Исчезли, — коротко бросил он девушкам.
Они переглянулись и молча бросились к выходу, каблуки застучали по полу. Одна уронила бокал.
Фузо не шелохнулся. Только взгляд дёрнулся — от двери к Дейну. Он попытался выдавить улыбку, но она вышла кривой, болезненной.
— Т-ты… ты чего это… я… я…
— Устал я от этой планеты, — перебил Дейн. Он взял табурет, сел напротив. Револьвер положил на колено. — Нам с тобой многое нужно обсудить.
Когда с головы Сайджеда сорвали грубый мешок, его глаза обожгло резким светом, хлынувшим, словно отовсюду. Он инстинктивно зажмурился, чувствуя, как веки дрожат от внезапного удара яркости. Он сидел на жёстком металлическом стуле, чья холодная поверхность неприятно впивалась в тело даже сквозь плотную ткань его одежды. Запястья, стянутые тонкими, но прочными наручниками, покоились на коленях, а лёгкое покалывание в пальцах намекало на то, что кровообращение нарушено. Постепенно, по мере того как зрачки привыкали, мир вокруг начал обретать очертания, и Сайджед, всё ещё моргая, принялся осматривать помещение, в котором оказался. Он медленно обвёл взглядом пространство, и в груди шевельнулось странное чувство — смесь тревоги и невольного восхищения. В другой жизни, в другой ситуации, это место могло бы стать для него сокровищницей. Стены, выкрашенные в тёмно-серый цвет, были покрыты фресками, выполненными с пугающей детализацией. На одной из фресок фигура Медеи, которая возвышалась над толпой, её руки были простёрты к небу. Другая сцена изображала её попирающей поверженных врагов. Третья фреска, самая крупная, занимавшая почти всю дальнюю стену, показывала Медею в окружении тысяч людей, чьи лица были искажены то ли страхом, то ли экстазом.
Помещение было заставлено стеллажами, которые тянулись вдоль стен. Полки, сделанные из тёмного дерева и металла, гнулись под тяжестью книг, свитков и артефактов. Сайджед, несмотря на сковывающее его напряжение, не мог не отметить богатство коллекции.
Но больше всего его внимание привлекли статуи. Здесь их было много, и все они изображали Медею. Выполненные из разных материалов — полированного чёрного камня, бронзы, покрытой патиной, и какого-то белого материала, похожего на кость, — они стояли повсюду: у стен, между стеллажами, в углах зала. Некоторые были ростом с человека, другие — едва выше колена, но каждая поражала детализацией. Медея изображалась в разных позах: стоящей с поднятыми руками, сидящей на троне, с лицом, скрытым под вуалью. Её черты варьировались — то мягкие, почти материнские, то резкие и воинственные. На одной из статуй, самой крупной, Медея держала в руках сферу, испещрённую тонкими линиями, напоминающими звёздную карту. Свет, падающий сверху, отражался от её поверхности, создавая иллюзию, что сфера мерцает.
На мгновение Сайджеду показалось, что глаза статуй смотрели на него. Их взгляды, холодные и неподвижные, словно проникали под кожу, вызывая ощущение, будто он оказался на суде в качестве обвиняемого. Сердце заколотилось быстрее, и он тряхнул, пытаясь отогнать наваждение. Но чувство, что статуи наблюдают, не отпускало, пока из-за одной из них не выступила фигура.
Шаги Хенликса были почти не слышны. В одной руке он держал инскрипту, а его глаза, горящие лихорадочным, почти нечеловеческим блеском, казались двумя угольками, тлеющими в тени обезображенного лица. Он остановился, его взгляд скользнул по Сайджеду, затем медленно обвёл статуи Медеи.
— Она прекрасна, не правда ли? — с благоговением произнес он. — Медея… — имя слетело с его губ с такой нежностью, будто он говорил о любимой женщине. Он сделал паузу, словно наслаждался тем, как звучало её имя. — Память о ней угасла, стёртая временем и слабостью тех, кто не достоин её. Но скоро… скоро она возродится. Это и была наша священная миссия. С того самого дня, как мы нашли её здесь. Ввсё, что мы делали, — каждый шаг, каждая жертва — было ради её возвращения. Когда мои братья пали, она возложила этот долг на меня. На мои плечи. Я её избранник. И я исполню свой долг. Любой ценой.
Хенликс шагнул ближе к Сайджеду, его плащ слегка колыхнулся, обнажив на миг отблеск брони под тканью. Он наклонился, так что их лица оказались почти на одном уровне.
— И ты, мой друг, поможешь мне в этом, — Хенликс кивнул на инскрипту. Его тон был обманчиво мягким.
Сайджед сглотнул, пытаясь собрать остатки мужества. Он заставил себя встретить взгляд Хенликса, но голос предательски дрогнул.
— Я… я не понимаю, что вам от меня нужно, — выдавил он, стараясь звучать уверенно.
Хенликс выпрямился, его губы искривила улыбка — зловеще любезная. Шрам на его лице шевельнулся, придавая ему жуткий, почти потусторонний вид.
