Дейн гнал через лабиринт улочек, используя их изгибы как щит. Стены домов — обшарпанные, с потёками ржавчины и граффити — сужались, пропахшие сыростью. Он свернул в проулок, едва шире байка: локти царапали шершавый бетон, оставляя ссадины, рваный рукав цеплялся за выступы, а зеркало байка с треском отломилось, ударившись о стену. Впереди маячили груды мусора — старые ящики, мешки с гниющими отходами, ржавые трубы, — и Дейн выкрутил руль, обходя их на волоске, колено чиркнуло по железу, оставив резкую боль. Ялик продолжал преследование. Однако, Леди Судьба была благосклонна к Крауту. Пилот не справился: машина вильнула, левое крыло зацепило угол здания с оглушительным скрежетом — металл прогнулся. Ялик закрутило в воздухе, турели выплюнули последний беспорядочный залп, лучи полоснули по крышам, срезав антенны и выбив искры. Затем он врезался в дом: яркая вспышка осветила ночь, рёв двигателей сменился грохотом ломающегося камня и стали.
Краут вырвался на открытую дорогу, ветер хлестал в лицо. Он бросил взгляд через плечо — два квик-байка Пепельных вынырнули из клубов едкого дыма, их двигатели выли, пронзительно и зло. Стрелки в масках с затемнёнными визорами цепко держали винтовки, красные точки прицелов пытались словить спину наемника. Узкие улочки Тарнвейла остались позади, впереди расстилалась пыльная прямая — голая равнина, усеянная мелкими камнями и редкими кустами, пожухшими от ветра и промышленных выбросов.
— Кода, рули! — рявкнул Дейн, голос сорвался от пыли в горле. Он передал управление конструкту, и Кода пискнул — короткий, резкий звук, — мигнув зелёным огоньком на приборной панели, прежде чем взять контроль. Байк выровнялся с лёгким рывком, не сбавляя скорости. Дейн развернулся в седле, кожа скрипнула под весом, и стиснул револьвер обеими руками — шершавая рукоять впилась в ладони, пальцы напряглись до дрожи. Пуля с визгом вылетела из ствола, отдача толкнула запястья, и угодила в топливный блок одного из байков. Тот вспыхнул мгновенно — голубоватая искра переросла в яркую вспышку, взрыв разорвал байк с оглушительным хлопком. Куски металла и горящего пластика разлетелись в облаке чёрного дыма.
Со второго байка открыли огонь — стрелок, крепкий, с шипастой бронёй на плечах, выстрелил из лазерной винтовки. Красный импульс с шипением полоснул мимо, опалив воздух в сантиметре от уха Дейна — жар лизнул кожу. Краут прищурился и спустил курок. Пуля с треском пробила горло водителю: кровь брызнула тёмным фонтаном, маска треснула, и он дёрнулся, хватаясь за шею. Байк занесло. Он вильнул и рухнул набок, выбросив водителя и стрелка на землю.
Дейн коротко махнул рукой Коде, и байк затормозил, подняв густое облако пыли. Он спрыгнул на землю, колено хрустнуло. Он шагнул к месту падения, хрустя мелкими камнями под подошвами. Водитель лежал неподвижно — тело неестественно выгнуто, кровь стекала в пыль, темнея пятном. Но стрелок шевельнулся — жив. Его маска треснула пополам, обнажив бледное лицо с кровавой ссадиной на скуле, из-под визора текла тонкая струйка крови, капая на бронежилет. Винтовка валялась в стороне, ствол погнут от удара о землю. Он хрипло выдохнул, пытаясь отползти, цепляясь пальцами за землю, но Дейн шагнул ближе, ботинок впечатался в грунт в сантиметре от его руки, и холодный ствол револьвера навис над его головой.
Пепельный, хрипя и кашляя кровью, дёрнулся, пальцы скользнули под бронежилет и вытащили активированную гранату — красный светодиод мигал быстро. Дейн среагировал мгновенно: отпрыгнул назад и рухнул на землю, закрыв голову руками — локти вдавились в твёрдый грунт. Прогремел взрыв, оглушительный и резкий, как удар молота: столб пыли взметнулся вверх, осколки гранаты звякнули о камни, один царапнул кирасу, оставив рваный след на куртке. Ударная волна прокатилась над ним, горячая и сухая, но он уцелел.
Краут перекатился на спину, грудь вздымалась от тяжёлого, рваного дыхания, пыль оседала на губах. Он замер, глядя в небо над Тарнвейлом — россыпь звёзд, холодных и далёких, мерцала сквозь облака. Тишина звенела в ушах, тонкая и ломкая, нарушаемая лишь тихим жужжанием Коды — маленький чёрный куб парил рядом. Дейн хмыкнул, горький смешок сорвался с пересохших губ, и тут же тело напомнило о себе: глухое нытьё в рёбрах, жжение ссадин на локтях, тупая пульсация в колене. Генетическая терапия, пройденная годы назад, уже начала свое дело — мелкие раны стягивались, кожа зудела, затвердевая на глазах, но глубокие повреждения отзывались эхом, приглушённым, но неотступным. Без терапии он бы уже корчился от пронзительной боли, а не просто морщился, стиснув зубы.
