Куантрилу перевалило за сорок, он был рыхл и почти полностью лыс. То, что еще осталось от волос, длинными кудряшками ниспадало на его воротник. Вертя вересковую трубку, он напряженно пытался хоть что-то припомнить о Пауле Хольдтке.
— Учтите, — говорил он, — что я встречался с ней почти год назад; с тех пор ничего о ней не слышал и не видел ее. Теперь о вашем вопросе — как она оказалась в «Друзьях»? Кто-то ее знал. Но кто?..
Ему потребовалось несколько минут, чтобы порыться в памяти. Он вспомнил, что на роль Марси хотел взять другую актрису, по имени Вирджиния Сатклиф.
— Но в самую последнюю минуту Джинни мне позвонила и сообщила о двухнедельном ангажементе, который ей неожиданно предложили в каком-то Богом забытом месте, чтобы сыграть в «Качелях». Кажется, она собиралась в Балтимор. Ну, не важно. В любом случае, заявила Джинни, хотя она меня любит и т.д., и т.п., отказаться она не может. Она сказала, что с ней в студии занимается девушка, которая кажется ей достаточно опытной для роли Марси. Я ответил, что посмотрю ее протеже; та вскоре приехала и почитала мне роль. Она вполне подходила.
Он взял фотографию.
— Она хорошенькая, правда? Но в ее лице нет ничего действительно запоминающегося. То же и на сцене. Она оказалась вполне приемлемой, но не более. У меня, однако, не было времени ездить по царству с хрустальным башмачком в поисках Золушки. Я знал, что в самом спектакле не стану ее использовать. На эту роль я поставил бы Джинни, конечно, если бы простил ей то, что она меня бросила и уехала в Балтимор, и при условии, что она поладит с остальными актерами.
Я спросил, как мне связаться с Джинни. Он нашел номер ее телефона, мы тут же набрали его, но нам никто не ответил. Куантрил дозвонился до ее домоуправа, и ему сообщили, что Джинни уехала в Лос-Анджелес. Тоща он связался с ее агентом, выяснил координаты Джинни в Калифорнии, и уже через пару минут она трещала на противоположном конце провода. Затем он передал трубку мне.
— Я помню Паулу, — сказала Джинни. — Мы вместе учились актерскому мастерству, и я подумала, что она прекрасно подойдет на роль Марси. В ней есть некая трогательная неловкость. А вы знакомы с Паулой?
Я ответил, что не знаком.
— И, вероятно, не читали пьесу? Зачем в таком случае я все это вам рассказываю? Впрочем, больше я никогда ее не встречала, так что даже не знаю, использовал ли ее Дэвид в постановке.
— Вы посещали вместе с ней занятия по актерскому мастерству?
— Точно. Но близко я не была с ней знакома. Это были курсы Келли Гриер. Два часа вечером каждый вторник в студии на третьем этаже в верхней части Бродвея. Помню, как-то она придумала занятную сценку: двое на остановке ждут автобуса. Мне она показалась очень неплохой.
— Дружила ли она с кем-нибудь на курсах? Был у нее приятель?
— Право, я ничего об этом не знаю. Не помню, разговаривали ли мы с ней когда-нибудь по душам.
— Вы встречались с ней после возвращения из Балтимора?
— Балтимора?..
— Говорят, вы были заняты там в каком-то спектакле две недели и поэтому не смогли принять участие в постановке.
— О, «Качели»! — вспомнила она. — Но вы путаете: не две недели в Балтиморе, а неделю в Луисвилле и неделю в Мемфисе. Затем я съездила на Рождество в Мичиган, а вернувшись в Нью-Йорк, сразу приступила к съемкам в сериале. Эту работу мне сам Бог послал, но от занятий на курсах по вторникам пришлось отказаться.
К тому времени, когда я наконец освободилась, появилась вакансия на курсах Эда Ковенса, а я уже давно мечтала попасть именно к нему. Конечно же, я предпочла поучиться у него, а не на обычных курсах. Вот почему я больше не встречалась с Паулой. А что, у нее какие-то неприятности?
— Возможно. Вы говорите, она занималась у Келли Гриер?
— Совершенно верно. Телефон Келли — в записной книжке на моем письменном столе в Нью-Йорке, так что больше ничем помочь вам не могу. Но уверена, вы найдете номер в справочнике. Запишите: Келли Гриер. Г-р-и-е-р.
— Спасибо. Я с ним встречусь обязательно.
— С ней. Но меня бы удивило, если бы Паула все еще продолжала заниматься у Келли. Никто не остается на одних и тех же курсах навечно. Как правило, там проводят пару месяцев и уходят. Надеюсь, Келли сможет вам сообщить что-то полезное, и с Паулой все будет в порядке.
— Я тоже.
— Поговорив с вами, я почему-то очень хорошо вспомнила эту ее сценку. Она нашла ее необычное решение. А вообще что-то все же было в этой девушке. Она выглядела — как бы точнее выразиться? — такой
Келли Гриер оказалась энергичным гномом в юбке. У нее были огромные карие глаза и густые, вьющиеся седые волосы. Я быстро нашел номер Келли в справочнике и позвонил ей. Она не пригласила меня к себе, и мы условились встретиться в молочном ресторане на Бродвее, в конце восьмидесятых улиц.
Мы устроились за столиком на тротуаре. Я заказал себе бейгель и кофе. Она же съела порцию каши и выпила два стакана пахты.
Паулу она вспомнила сразу:
— Ничего бы она не добилась как актриса. И вроде бы сама это понимала, что, надо сказать, выделяет ее из общей массы.
— Совсем бездарна?
