В тот вечер я рассчитывал встретить Эдди на собрании в соборе, но он так и не появился. После встречи я заглянул в «Парижскую зелень», чтобы еще раз поговорить с барменом, который на снимке узнал Паулу Хольдтке. Я надеялся, что он расскажет мне что-нибудь еще. Но, увы, ошибся.
Утром следующего дня я позвонил в телефонную компанию, и мне сообщили, что телефон Паулы Хольдтке отключен давно. Я попытался выяснить, когда и по какой причине. Для этого мне пришлось обращаться в самые различные инстанции. Наконец, я дозвонился до чиновника, который мог мне об этом рассказать. Выяснилось, что номер был отсоединен по просьбе клиента. Тут меня попросили не вешать трубку, и немного погодя я услышал женский голос. Дама сообщила мне о том, что на счету клиента остались деньги. Я поинтересовался, как такое могло случиться. Неужели Паула переплатила по последнему счету?
— Она его и не получала, — заметила моя собеседница. — Очевидно, она съехала, не оставив нового адреса. Дело в том, что до установки телефона она, как положено, внесла залог, и эта сумма оказалась больше, чем ей следовало бы заплатить по последнему счету. Вообще-то, как зафиксировано компьютером, ока ничего не платила с мая. Но поскольку счета, выставленные ей, были невелики, она даже не перекрыла сумму залога.
— Ясно.
— Если она сообщит нам свой адрес, мы переведем ей разницу. Впрочем, она, возможно, не станет тратить на это время. У нее всего-то осталось четыре доллара тридцать семь центов.
Я сказал, что Паулу вряд ли это беспокоит.
— Но вы могли бы мне очень помочь, — продолжил я, — если бы сказали, когда именно она попросила отключить телефон.
— Минуточку.
Я подождал.
— Двадцатого июля, — ответила женщина.
Я задумался: концы с концами все же не сходились. Заглянув в записную книжку, уточнил: Паула в последний раз заплатила за квартиру шестого июля, Флоренс Эддерлинг зашла к ней в комнату пятнадцатого, а Джорджия Прайс въехала восемнадцатого июля. Получалось, что, выехав из квартиры, Паула выжидала как минимум пять дней, прежде чем позвонила на телефонную станцию. Почему она так с этим медлила и почему вообще решила это сделать? А уж если все-таки позвонила, то почему не сообщила новый адрес?
— Эта дата не вписывается в мои данные, — сказал я. — А не могло случиться так, что она обратилась к вам раньше, но прошло несколько дней, пока ее просьбу удовлетворили?
— Обычно, получив заявление об отключении, мы выполняем просьбу клиента немедленно. Это делается очень быстро, даже посылать мастера не приходится, поскольку общий пульт находится на станции.
— Странно! Я знаю, что к тому времени она уже несколько дней как выехала из этого дома.
— Минутку! Я верну данные на дисплей и еще раз их просмотрю.
Мне не пришлось долго ждать.
— Я проверила, — сказала она. — Телефон действительно работал до двадцатого июля, а затем мы получили указание об отключении. Конечно, компьютеры тоже иногда ошибаются...
Выпив чашку кофе, я снова пролистал свои записи. Затем позвонил Уоррену Хольдтке в выставочный зал, предупредив, что оплатить разговор придется ему. Затем я сказал:
— Тут у меня небольшая неувязка. Хочу разобраться, хотя не думаю, что это имеет большое значение. Мне надо знать, какого числа вы в последний раз позвонили Пауле.
— Дайте подумать... Где-то в конце июня.
— Тогда вы в последний раз с ней разговаривали. Но ведь позднее вы снова не раз ей звонили, не так ли?
— Да, пока нам не сообщили, что телефон отключен.
— А до этого вам отвечал ее автоответчик. Вот я и хочу знать, когда вы услышали его запись впервые.
— Понятно, — произнес он. — М-м-да, боюсь, у меня не настолько хорошая память. Мы отправились в поездку в конце июля, а по возвращении сразу же ей позвонили. Тогда-то и узнали, что телефон отключен. Вероятно, это было в середине прошлого месяца. Но, думаю, это я вам уже рассказывал.
— Да.
— Когда же мы в последний раз слышали автоответчик? Вероятно, прямо перед отъездом на Черные холмы. Точную дату, впрочем, назвать не могу.
— Вероятно, вы регистрируете телефонные звонки?
— Что вы имеете в виду?
— Вы сохраняете телефонные счета?
— Конечно. Моему счетоводу стало бы дурно, если бы я выбросил хоть один. Да, теперь понял. Я подумал, что раз мы не разговаривали с Паулой, этот звонок не зафиксирован. Но ведь мы слышали автоответчик, а значит, формально разговор состоялся, и мы получили за него счет.
— Совершенно верно.
— Боюсь, у меня под рукой сейчас нет оплаченных счетов. Но вам поможет моя жена. У вас есть номер моего домашнего телефона?
Я ответил, что, конечно, есть.
— Только сначала я ее предупрежу, — сказал он. — Когда вы позвоните, у нее все уже будет готово.
— Пожалуйста, сообщите ей, что я звоню из города, поэтому ей придется оплатить разговор.
— Само собой. У меня есть предложение получше: продиктуйте мне номер вашего телефона-автомата, и она сама вам позвонит.
