Она открыла бутылку и отпила немного прямо из горлышка, а потом взяла из сушки стакан и наполнила его. Затем сказала:
— Мне надо принять душ, но сначала хорошо бы передохнуть. Ты давно ждешь?
— Всего несколько минут.
— Наверное, долго пробыл наверху?
— Пожалуй. А потом я встретил странную старушенцию.
Я пересказал Вилле свою беседу с маленькой взлохмаченной женщиной, и она кивнула, подтвердив, что поняла, о ком речь.
— Госпожа Менген, — сказала она. — «Уш верно, мы все в гробах иштлеем, а шмерть нешется за нами по пятам».
— Ты хорошо ее передразнила.
— Этот талант куда менее важен, чем умение останавливать течь. Она — наша домашняя плакальщица. Живет здесь уже целую вечность. Думаю, она родилась в этом доме. Ей, наверное, за восемьдесят. Как ты думаешь?
— Я плохо в этом разбираюсь.
— Ну, разве ты потребовал бы у нее документы, если бы в кинотеатре она попросила билет со скидкой для граждан старшего возраста? Она знает всех в округе, во всяком случае всех стариков и старух. А это значит, что она едва ли не каждый день ходит на похороны.
Допив стакан, Вилла наполнила его снова.
— Признаюсь тебе: не хочу жить вечно, — сказала она.
— Ну, нам до этого далеко.
— Я серьезно, Мэтт. Бывает, люди живут слишком долго. Трагедия, если кто-то умирает в возрасте Эдди Данфи. Или еще моложе, как твоя Паула, у которой вся жизнь была впереди. Но, дожив до возраста госпожи Менген, непременно останешься одна, поскольку мало кто из друзей все еще будет рядом.
— Как умерла госпожа Грод?
— Подожди-ка, когда это случилось? Думаю, больше года назад. Помню, стояла жара. Ее убил проникший через окно квартирный вор. В доме есть ставни, но не все жильцы ими пользуются.
— На окне в квартире Эдди тоже есть ставни — на том, что выходит на пожарную лестницу. Они не были закрыты.
— Люди чаще всего не пользуются ставнями: так им легче открывать и закрывать окна. По всей видимости, кто-то поднялся на крышу и по пожарной лестнице проник в квартиру госпожи Грод. Было поздно, она лежала в постели и, вероятно, проснувшись, увидела вора. Тот ее и зарезал.
Она отпила еще немного пива.
— Ну, а ты что-нибудь нашел? Кстати, что ты там разыскивал?
— Таблетки.
— Таблетки?
— Не обнаружил ничего опаснее аспирина.
Я рассказал ей о результатах вскрытия и о том, какие выводы сделал Стернлихт.
— Меня когда-то научили делать обыск в квартирах, и я умею проводить его основательно. Не поднимал половиц, не разбирал мебель на части, но тщательно обследовал помещение. Будь там хлоралгидрат, я бы его непременно нашел.
— Может, эта таблетка была последней?
— В таком случае мне на глаза попался бы пузырек.
— Он мог его выбросить.
— В мусорной корзине пузырька не было. Не оказалось его и среди хлама под мойкой. Куда еще он мог его закинуть?
— Вероятно, кто-то дал ему эту таблетку. Знаешь, как бывает: «Не можете уснуть? Возьмите-ка вот это — действует безотказно». Насколько я помню, ты говорил, что он вырос на улице. Лекарства здесь продают не только аптекари. На улице можно купить все. Меня бы не удивило, если бы он нашел у кого-то и коралгидрат.
— Хлоралгидрат.
— Ну, пусть будет хлоралгидрат. Красиво звучит! Мать, живущая на благотворительные подачки, могла бы так назвать сыночка. «Хлорал, когда перестанешь приставать к брату?»... В чем дело?
— Все нормально.
— Похоже, ты не в настроении.
— Ты так думаешь? Наверное, оно испортилось, когда я был там, наверху. Что ты говорила о людях, которые живут слишком долго?.. Прошлым вечером меня одолели мысли о том, как будет тяжело мне, одинокому старику, коротать дни в гостинице. И все-таки я ничего не делаю, чтобы жить иначе, а за спиной уже немало лет.
— Ах ты, мой несчастненький старичок!
Пока она принимала душ, я продолжал упиваться горькими размышлениями о грядущей старости. Когда Вилла вышла, я сказал:
— Наверное, я пытался найти там не только таблетки. Чем бы в конце концов они могли мне помочь?
— Я тоже это не совсем поняла.
— Жаль, что он не успел мне ничего сообщить. Его что-то тревожило, и он был почти готов облегчить душу, но я сам посоветовал ему не спешить, а предварительно все как следует обдумать. Почему я не поговорил с ним в тот вечер?
— Думаешь, тогда он остался бы жив?
— Нет, но...
— Мэтт, пойми: он умер не из-за того, что ваш разговор не состоялся. Он расстался с жизнью, потому что совершил какую-то глупость или был неосторожен. Просто ему не повезло.
— Я знаю.
— Ты все равно ничего не мог бы изменить. И теперь уже ничем ему не поможешь.
— Знаю. Он...
— Да?..
— Он ничего тебе не говорил?
— Мэтт, я едва его знала. Не помню, когда видела Эдди в последний раз. Я вообще сомневаюсь, что мы говорили с ним о чем-нибудь, кроме погоды или квартплаты.
— У него что-то камнем лежало на душе, — повторил я. — Чертовски хотелось бы выяснить, что именно.
