Впереди последняя водная преграда - река Шпрее. Успеют ли разведчики захватить мост? 23 апреля КП Ивана Федоровича Дремова я нашел в подвале полуразрушенного здания неподалеку от набережной. Лицо ком-кора было темным от усталости. Он доложил, что мост через реку взорван. Созданы специальные отряды, которые форсируют реку и прикроют саперов, когда те будут наводить переправу.
- Ну а сейчас подбросим огоньку на тот берег. А то уж очень упрямые гитлеровцы там сидят. Стреляют изо всех видов оружия. На набережную не сунешься. Упрямые черти - явно эсэсовцы.
Дремов снял трубку полевого телефона, вполголоса переговорил со своими артиллеристами, и вскоре грохот усилился. Я подошел к окну полуподвала. На противоположном берегу, поднимая облака пыли, оседали стены зданий, бушевало пламя, поднимались клубы дыма.
Дремов прислушивался к этому грохоту, и лицо его при этом оставалось совершенно спокойным. Он вообще был человеком, не любившим проявлять своп чувства, воевал просто, без рисовки. Война для него была делом будничным, и говорил он даже о самых невероятных делах своих гвардейцев так, что они представлялись чем-то обычным.
В подвал вошел лейтенант, запыхавшийся, весь в пыли. Он перевел взгляд с Дремова на меня, видимо не зная, кому из нас докладывать.
- Товарищ командующий, - узнал он меня, - разрешите...
- Докладывайте...
- Девятнадцатая гвардейская мехбригада форсировала Шпрее...
Мы с Дремовым переглянулись.
- Где? В каком месте?
- Через железнодорожный мост, немного севернее Адлерсхофа.
Это было приятное известие. Я тут же приказал часть сил корпуса направить в сторону железнодорожного моста, а остальные части переправить по мосту, который должны навести саперы после того, как сопротивление на противоположном берегу будет подавлено.
Таким образом, почти все соединения 1-й танковой переправились через Шпрее и вышли в район пригорода Берлина - Шеневейде - Адлерсхоф.
- Через два-три часа мост соорудим и продолжим наступление, - заверил меня Дремов.
В ночь на 24 апреля все части 1-й гвардейской танковой и 8-й гвардейской армий переправились через реку Шпрее. В результате обе армии вышли в район Адлерсхоф - Бонсдорф и заняли выгодное положение для дальнейшего наступления к центру Берлина с юго-востока. Кроме того, теперь была возможность установить локтевую связь с 3-й гвардейской танковой армией 1-го Украинского фронта.
Итак, начались берлинские уличные бои. Как я уже говорил, до этого мы наступали в одной полосе с армией В. II. Чуйкова, и он по приказанию Г. К. Жукова был старшим. Но в городе иная обстановка. И я попросил командующего фронтом, чтобы он дал танковой армии самостоятельную полосу наступления в Берлине. Георгий Константинович согласился с моим предложением. Однако приказал выделить для танковой поддержки 8-й гвардейской армии 64-ю отдельную гвардейскую танковую бригаду и армейский тяжелый танкосамоходный полк. Пришлось расстаться с этими частями. До конца боев в Берлине они воевали вместе с 8-й армией.
Ось нашего наступления проходила по улице Вильгельмштрассе, упиравшейся в парк Тиргартен, что неподалеку от имперской канцелярии и рейхстага. Очень мешали нам фаустники. Засядет иной в канализационном колодце или в подвале дома и бьет по вырвавшимся на улицу танкам. Выпустит фаустпатрон - и машина запылала.
Но гитлеровцы забыли, что всякое оружие можно направить и против его создателей.
Во время Восточно-Померанской операции мы захватили 4500 фаустпатронов. Примерно 1500 истратили на полигонах, когда, готовясь к Берлинской операции, проводили занятия с мотопехотой, учили действовать ее в штурмовых группах. А 3000 фаустпатронов специально приберегли для боев в Берлине.
Забегая вперед, скажу, что в разгар боев в городе мы успешно применяли фаустпатроны. Бывало, никаким огнем не выкуришь из здания засевших автоматчиков. И тогда, маскируясь в завалах, подбираются мотострелки с фаустпатронами. Выпустят два-три в окна полуподвалов - и в здании пожар, валит клубами дым. А наши гвардейцы поднимаются в атаку.
Были в Берлине большие дома старинной кладки, которые не подвергались разрушению даже при самом интенсивном огне танковых пушек и полевой артиллерии. В них, как правило, находились наиболее крупные фашистские опорные пункты. Как с ними быть?
Я попросил Маршала Советского Союза Г. К. Жукова, чтобы для борьбы с гитлеровцами, засевшими в этих "неуязвимых" зданиях, нам придали более мощную артиллерию. И командующий фронтом прислал артиллерийский дивизион 305-миллиметрового калибра. По старым исчислениям это была двенадцатидюймовая осадная артиллерия.
И вот когда орудия большой мощности заговорили полным голосом, дела у нас сразу поправились. Достаточно было выпустить по дому старой кладки один-два 305-миллиметровых снаряда, как здание рушилось и хоронило под обломками немецкий гарнизон.
