– Андрей Иванович, извини меня сердечно, нам с тобой финнов бить надо, а не грызней заниматься. О назначении Чуйкова я понятия не имел. Считаю, что ты в окружении держался достойно, атаки врага отбил. Какие к тебе могут быть претензии? Что не выявила разведка выдвижение финских легких отрядов? Ну, разведка могла промахнуться. Извини! Давай-ка накатим по маленькой, а там и выслушаешь моё предложение.
– Ладно. Поехали!
С этими словами комбриг махнул налитый коньяк, который я припас как
раз для подобного случая. Я не мастер психологического манипулирования. А ситуация Самсонов-Ренненкампф повториться не должна! В принципе! А для этого нужен откровенный разговор. Как говорится, все карты на стол.
– Вздрогнули! – Я тоже махом опрокинул коньяк.
– Скажи, Алексей Иванович, а что бы ты делал, если бы не Чуйков?
– Как это что? Дождался посыльного из штаба армии, получил бы от тебя письменный приказ и выполнил бы его. Пошёл бы со своими молодцами ломиться по болотистой целине напрямик к Оулу. Вот только шло наступление медленно, а подвоз снабжения был бы чертовски трудной задачей. Сказать тебе, чем бы это всё кончилось?
– Раз начал, так говори.
– У тебя тоже ниточка к Оулу тоненькая. Финны, уверен, узел обороны в Хюрюсалми уже создали. Возьмёшь его или нет – вопрос. Может быть, чтобы двигаться быстрее, срежешь угол и выйдешь на дорогу к Оулу вот тут примерно.
Я показывал по карте, было видно, что Зеленцов в принципе соглашается с моими выводами.
– Вот только сил прикрыть линию снабжения у тебя не будет достаточно. Где-то на полпути к Оулу тебя остановят, а линию снабжения перережут в нескольких местах. Я бы на месте их командующего сделал несколько позиций, чтобы ты боекомплект артиллерийский растратил, а без подвоза уже третья-четвертая такая даже не слишком укрепленная позиция станет для тебя крепким орешком – не разгрызешь.
– Вероятно, но ведь и ты будешь наступать…
– Где? По целине и бездорожью? Посмотри на карту – у меня один путь – по узкому устью речушки к Йиноки и Пудаярви, там только могу выйти на нормальную дорогу и повернуть на Оулу. Не успею я тебе на выручку во второй раз прийти. А закончится это тем, что ты из окружения все-таки вырвешься, но какими силами? А после у финнов освободятся мобильные силы, которыми они так же остановят, отрежут от снабжения и мою дивизию. И мне придётся из окружения вбираться. Примерно так.
– И нас потащат на разборки, а у тебя бумага будет… Так?
Я пожал плечами, мол, так вышло бы…
– Значит, жопу себе прикрыть решил?
– Ну, если я вижу в конце пути трибунал, то зачем мне идти на него не подготовившись.
– Даже так?
– Ну ты же умный человек, Андрей Иванович. Если наши две дивизии расколотят, кого назначат виновным, Духанова? Ты же лучше знаешь всю подноготную… Кого-то из нас двоих. Вот я и прикрыл себе жопу, как ты точно заметил.
Зеленцов кривовато ухмыльнулся в ответ. Но моя откровенность его поставила в тупик. Он понимал, что теперь надо идти начистоту, посмотрим, как далеко он зайдет в своих откровениях.
– Да, извини, Алексей Иванович, чего уж там, если быть честным, растерялся я, когда в передрягу тут попал. Хотел отступать, требовал от Духанова такой приказ отдать, не верил, что ты сможешь пробиться. А то, что тебе ударили навстречу, так это не моя заслуга – это командир 759-го сообразил, его ребята поднялись.
– Давай еще по одной! За Сталина! – это моё предложение нашло отклик в сердце комбрига Зеленцова. Меня его откровенность порадовала. Выпили, потом еще по одной, после чего я изложил ему свое видение плана наступления. Потом подошли наши начальники штабов, майор Чернов, который стал начальником штаба Особого корпуса и ничему уже не удивлялся. Майор! Начальник штаба корпуса! А что делать? Закипела работа.
– Папа, так все штатно произошло. ОН там. В объекте. Совмещение произошло без накладок.
– Тут я тебе не «папа», а товарищ полковник. – вздохнул.
– Товарищ полковник, разрешите еще один вопрос, последний? – последнее слово прозвучало как-то умоляюще. Полковников усмехнулся.
– Давай, засырай отцу мозг…
– Почему мы их отправляем в «тёмную»? Можно ведь и лучше подготовить и объект дать изучить. И вообще, мы им дали только общие знания по эпохе, а по персонажу, его моторике, привычках, ведь при наложении это стирается…
– Ты еще спроси, почему его не в Сталина или в Ворошилова не перекинули.
– Спрашиваю…
– Сам знаешь, теоретически в Сталина или Ворошилова возможно, правда, пришлось бы в первом случае искать грузина, чтобы донор и реципиент говорили на одном языке. Но… успешность такого подселения сколько?
– У меня значилось 6 десятых процента.
– А тебе не говорил Моисей Аркадьевич, что неудачная попытка подселения может вызвать осложнения со здоровьем реципиента?
– Нет.
– Значит и не надо тебе это знать было. Да… Теперь скажи, «окно возможности» сколько держится?
– 232 часа.
– Вот! Так что на подготовку к конкретному времени переброса у нас не больше недели.
– Ну да, не подумал…
– Сынок, думать вредно для здоровья, но у тебя работа такая, для здоровья особенно вредная!
– Да, понял теперь…
