Ну а сам, не теряя времени, распорядился поставить танки в сцепку колонной, подготовить трос. Разделся до нижнего белья, взял в руки «серьгу» и быстро погрузился в воду. Сначала показалось, что тысячи ледяных иголок вонзились в тело, а потом будто огнем обожгло. К счастью, крюк обнаружил сразу же, набросил на него серьгу и тут же вынырнул. Снял нижнее белье, надел обмундирование. Минут через пять — семь самоходку вытащили на берег, и я доложил председателю комиссии:
— Товарищ генерал-майор, в результате внезапного налета авиации «противника» САУ-100 серьезно повреждена. Приняты меры по ее эвакуации. Разрешите головному дозору продолжать выполнение поставленной задачи.
Апакидзе улыбался...
— Как чувствуете себя? — спросил у меня.
— Нормально, товарищ генерал-майор.
— Тогда продолжайте.
Занятие я провел до конца, ни в одном пункте не отступив от плана. Тактическая выучка курсантов получила высокую оценку.
Однако после отъезда комиссии мои ближайшие начальники по-разному отнеслись к происшедшему. Одни одобряли мои действия, другие... даже грозились привлечь к ответственности. В общем, всяких разговоров было много, не обошлось и без официального разбирательства. Но постепенно страсти улеглись. Правда, недели две курсанты и офицеры с беспокойством поглядывали на меня: «Не заболеет ли Зайцев?» А я каждый день интересовался, как чувствует себя Алтухов. Да Валентина Григорьевна, узнав о случившемся, всплакнула: «Ты что же — дочку сиротой, а меня вдовой оставить хочешь?» Однако все окончилось хорошо.
С того времени все чаще стали мне поручать проведение показных занятий и открытых уроков.
23 февраля, как всегда, в клубе училища состоялось торжественное собрание. Присутствовал весь личный состав и члены семей военнослужащих. В заключение некоторым офицерам были вручены награды за выслугу лет, ценные подарки за успехи в боевой учебе. Моя фамилия в приказе была названа последней, в числе тех, кому объявлялась благодарность. Но зал вдруг взорвался бурей аплодисментов... Мне даже неудобно стало: поощрение заслужил самое малое, а отреагировали на него люди так неожиданно. Кое-кто из старших начальников, сидевших в президиуме, почему-то смутился. А моя Валентина Григорьевна от радости и гордости даже слезу уронила...
Те аплодисменты были для меня самой большой наградой, потому что звучали в них и признание моего авторитета как преподавателя и воспитателя, и уважение людей просто как к человеку.
Когда я закончил рассказывать, Василий Иванович спросил:
— Почему же самоходка провалилась?
— САУ-100 почти на 10 тонн тяжелее танка. Прошедшие впереди машины нарушили структуру льда...
— Ледовую разведку не проводил?
— Нет. Надобности не было. Уверен был, что толщина льда вполне достаточная.
— А самоходка провалилась...
— Надо было пустить ее одну и немного в стороне.
— Почему же так не сделал?
— Тогда об этом не подумал, — признался я честно.
— И курсантам не предложил над этим подумать?
— Нет.
— Почему?
— Торопился. Время берег.
— Гнался за эффектом?
— Было немного...
Василий Иванович с укоризной покачал головой. Немного помолчав, сказал:
— Малейший риск должен быть основан на точном расчете. Ты помнишь, я на фронте не однажды говорил...
— А как же, помню, Василий Иванович! Риск меньше необходимого — перестраховка; риск необходимый, обоснованный — это настоящий риск; риск больше необходимого — авантюра...
Петров улыбался, довольный тем, что помню его фронтовые наставления. И вдруг улыбка исчезла с его лица. Насупился и строго спросил:
— А если помнишь, так почему же?..
Мне стало неловко.
Так еще один урок преподал мне Василий Иванович, И все-таки... Года четыре спустя я снова позволил себе рискнуть. Тогда я уже полком командовал, а Петров — дивизией. В марте это было. На командно-штабных учения. Стояла оттепель. Штаб полка вышел к берегу реки. А лед на реке уже потемнел... Чтобы преодолеть ее по мосту, надо было сделать крюк километров на 10–15 вправо, что почти на нет сводило возможность достижения успеха. И я решился... махнуть через реку. Приказал всем вырезать длинные палкл. Если провалишься, палку поперек полыньи клади и держись, пока помощь подоспеет... Назначил спасательную команду из нескольких человек.
Через реку первым сам пошел. Рядом — начальник связи полка майор Н. Давыдов и начальник химслужбы майор В. Вишневский. За ними — остальные. Ну а потом подчиненные, глядя на нас, осмелели, проявили «инициативу» и немного правее провели по льду радийную машину.
Вскоре я с победной интонацией в голосе доложил комдиву: нахожусь там-то, вышел в тыл «противнику»!
— Каким образом?
— Через реку, в районе...
— Снова по льду?
— С минимальным риском, товарищ генерал. На железном расчете...
— Дальнейшие действия?
Я доложил.
— Добро, — сухо сказал Петров и по его голосу я понял, что он остался недоволен.
«Однако победителей не судят», — успокаивал себя. На деле же оказалось, что все-таки и победителям иногда достается крепко... На разборе влетело мне от Петрова, как говорится, по первое число.
