Павлов нехотя повернулся от окна.
— Здесь мы командуем, генерал.
Гешев сказал Ангелову:
— Забирайте его в камеру. Там допросите. Лучше, если он все напишет сам. Да и снимите цепочки. Он не медведь, а здесь не цирк. Сиклунов, помоги Ангелову! Быстро, быстро!
Эмила взяли под руки, повели к двери. У выхода он оглянулся: Павлов, покачиваясь на носках, стоял перед Стояновым, прищурясь рассматривал квадратное лицо генерала.
— Иди, иди, Попов! Ночью увидимся. Гармидол, вон отсюда!
Кочо Стоянов был конкурентом, влез без приглашения, и Гешев, когда Попова увели, не церемонился. Грозный вид шефа жандармерии его не пугал. Кочо — властелин живота своих жандармов — был холуем Филова, а тот во многом зависел от Доктора и Бекерле. Делиус же, санкционируя план операции, запретил применять к радисту «третью степень». У него были свои виды на Попова, и сейчас Стоянов едва не спутал все карты.
Без посторонних Гешев отбросил вежливое «вы».
— Слушай, Кочо! Ты не у себя в жандармерии. Пришел, так сиди спокойно. Не мешай. Иначе Лулчев приведет тебя в чувство.
— Я служу царю!
— Только ли? Вот тут у меня лежит список лиц, от которых резидент получал информацию и с которыми дружил. Там числишься и ты, Кочо! Я не шучу.
— Это так,— с ленцой сказал Павлов.— Поезжай домой и не приходи сюда без надобности.
Стоянов с размаху хлопнул дверью.
Павлов помедлил, прислушался.
— Когда будем брать Пеева, Гешев?
— Полагаю, завтра.
— Почему не сегодня?
— За сутки в квартиру Попова могут прийти люди... Разные посетители. Посмотрим, что даст засада, и если арестуем кого-нибудь, то допросим. Как знать, не получим ли данных о Пееве?
— А если он узнает об аресте Попова?
— Не страшно. Оборвать связи разом нельзя. Надо предупредить того, этого. Пусть побегает по городу, поводит «хвост» и засветит своих сотрудников.
— Рискованно!
— Да, риск есть, но и польза не мала.
— На вашу ответственность, Гешев.
Вечером в квартире Попова задержали его сестру. При личном обыске у нее ничего не обнаружили, но агенты, следуя инструкции, отобрали краткое письменное объяснение и отвезли Марию в Дирекцию. Архивисты Дирекции полиции и служащие сектора учета службы державной сигурности пересматривали десятки папок и досье, отбирая материалы, имеющие отношение к тем, кто был внесен Гешевым в список № 2.
Марию задержали до утра. Гешев не стал с ней беседовать: из архива прислали лишь краткую справку, не давшую зацепок. Спрашивать же Марию, почему она посещает квартиру брата и не замечала ли она чего подозрительного в его поведении, мог только новичок, наивно полагающий, что сам факт ареста развязывает языки... Нет, на такую легкую удачу Гешев не надеялся. Решил подождать, а утром, судя по обстановке, принять решение.
Вторую ночь подряд Никола Гешев не ложился спать.
Пил кофе. Курил. Ждал.
Утром затрещали телефоны. Агенты, следившие за Пеевым, доносили о его маршруте. Кофейня у Орлова моста — банк — трамвай № 4 домой — снова банк — дом на улице Аксакова... Здесь, в коридорах, его потеряли. В здании было много контор, часть владельцев состояла клиентами адвоката; филерам не удалось с лестничной клетки определить, какую именно дверь открыл Леев.
— Арестуем при выходе? — спросил по телефону Сиклунов.
— И не думай. Пусть ходит.
— Я послал своих к фонтанчику.
— Убери. Часа в четыре осторожно обыщите там все. Одень своих садовыми рабочими — халаты, секаторы, словом, как положено.
Из отдела дешифровки сообщили: шифр не поддается, нужен «ключ». В квартире Попова при обыске Йе Нашли ничего, что могло бы помочь криптографам. Костов, с которым Гешев проконсультировался, считал, что радисты, как правило, не сами пшфруют донесения. Код и работа с ним — прерогативы резидента. Показания Попова, принесенные Ангеловым, подтверждали это: «С руководителем группы я лично никогда не встречался, получал информацию в виде колонок цифр, отпечатанных на машинке. Содержание телеграмм мне не известно...»
— Больше не разговаривайте с ним,— сказал Гешев.— Пусть посидит в одиночке, поломает голову, почему не вызываем на допрос. Иногда неопределенность бывает страшнее всего.
— Я думал, что стоит намекнуть о Пееве.
— Черепаха бежит быстрее всех, так ей кажется.
Смысл габровской шутки обидно кольнул Ангелова, но спорить он не стал. В конце концов, начальству виднее.
В 17.00 Сиклунов доложил: Пеев вышел из дома на улице Аксакова и отправился, по всей видимости, к себе, на бульвар Адольфа Гитлера; агенты продолжают наблюдение.
— Ну и прелестно,— сказал Гешев.— Ступай отдохни. Два часа в твоем распоряжении. Я и сам посплю.
Секретарь достал из шкафа подушку, серое солдатское одеяло. Постелил на диване. Гешев зевнул, перекрестил рот.
— Иди, секретарь. Я сосну часок. Разбудишь в полседьмого.
