— Турки — великолепные мастера фортификации. Это общеизвестно. Тем не менее их крепости уже не раз сдавались на милость казаков. Или же превращались этим воинством в руины. Словом, я предлагаю вести переговоры с польским правительством о найме не польских крылатых гусар, а испытанных в боях и в походной жизни украинских казаков. Но для этого мне нужно ваше разрешение, господин первый министр.
Когда на берегу появился Хозар, князь Гяур даже не приподнялся, чтобы взглянуть, что происходит посреди реки. Теперь, с появлением этого храбрейшего воина, исход схватки с Бохадур-беем вообще перестал интересовать его, поскольку уже был предрешен.
Однако вслед за русичем, у излучины реки показался еще один всадник. В доспехах, но без головного убора. Гладко выбритая, медная от загара голова его сама отражала лучи, словно потускневший от времени шлем обедневшего рыцаря.
— Татарин?! — удивленно воскликнул Гяур и, соразмерив расстояние между всадником и собой, метнулся к тому месту, где осталось в траве его копье.
Схватив оружие, Гяур подбежал к коню и лишь сейчас обратил внимание, что графиня поднялась и смотрит на приближающегося всадника, не выказывая ни тени тревоги.
— Успокойтесь, князь! Это Кара-Батыр, мой слуга! — успела предупредить она, прежде чем Гяур вскочил в седло.
Крик услышал и Кара-Батыр. Поняв, что стоящий неподалеку от графини воин не настроен враждебно, он вложил саблю в ножны и спешился.
— Я опоздал, госпожа, — опустился татарин на правое колено, подойдя с конем на поводу поближе к графине.
— Видно, так уж должно было случиться, — смиренно утешила его графиня.
— Там был бой, и я опоздал. Можешь казнить меня: Кара-Батыр, твой слуга, не сумел защитить тебя.
— Отныне ты не слуга мне. Отныне ты — мой воин, Кара-Батыр.
— Воин, — сдержанно, с достоинством повторил татарин. Помня о своем высокородном, ханском происхождении, он всегда тяготился положением слуги. Даже прислуживая такой прекрасной француженке. — Это правда, госпожа?
— Ты мой воин, Кара-Батыр. Я повторяю это при князе Гяуре, наследнике киевского великокняжеского престола, — добавила она, хотя и с некоторой долей иронии. — Таком же наследнике, как ты — престола крымского хана.
Кара-Батыр мельком взглянул на Гяура, и князь заметил в его глазах злой огонек ревности. Нетрудно было предположить, что взгляд этот принадлежал не преданному воину, и уж тем более — не слуге графини. Он выдавал в Кара-Батыре жадного обладателя. Почувствовав, что он изобличен, татарин поспешно перевел взгляд на француженку.
— Как воин, графиня, я буду служить тебе во много раз преданнее, чем служил в положении слуги.
— Именно на эту преданность я и рассчитываю, мой непоколебимый Кара-Батыр, — загадочно улыбнулась графиня. Чувствуя себя теперь куда более защищенной, чем когда-либо, она уже успела позабыть все страхи, связанные с погоней, которую устроил ей Бохадур-бей. — А теперь поднимись с колена. Хотя в этот раз ты слишком запоздал, все равно жизнь мне спас именно ты.
— Хотел бы, чтобы так это и было, — пробормотал тот, выпрямляясь перед графиней во весь свой могучий рост.
— Только на сей раз не саблей своей, а воинской наукой.
— Теперь понимаю.
— А еще меня спасало странное, очевидно, варварское оружие этого странствующего князя без княжества, — кивнула она в сторону Гяура. — Не правда ли, мой преданный князь? — и, не ожидая ответа, продолжила: — А теперь давайте достойно встретим рыцаря, сумевшего в конце концов одолеть Бохадур-бея, или как его там звали в этом страшном мире.
Не дожидаясь, пока Хозар приблизится, она взяла повод из рук Кара-Батыра и чинно взобралась на его коня. Так, сидя в седле, она и встретила уставшего, мокрого с ног до головы Хозара и плетущегося вслед за ним Корзача, который, кроме своего коня, вел еще и коня спасителя.
— Сабля Бохадур-бея, — воткнул Хозар клинок у ног Гяура.
Князь выдернул саблю из земли, осмотрел ее украшенную драгоценными камнями рукоять — очевидно, она досталась Бохадур-бею после гибели какого-то знатного турка, — и поднес Хозару.
— Прими это оружие из моих рук. Пусть оно будет наградой за службу. Ты — истинный воин Острова Русов, Хозар.
— О-дар! — с поклоном принял тот двумя руками саблю и, отвязав меч, подпоясался подарком князя.
— Я не предполагала, что у вас сохранилось такое рыцарское почитание друг друга, — вежливо заметила графиня. — К сожалению, у нас, во Франции, рыцарский кодекс давно утратил весь свой блеск. Многие решили, что последние рыцари Европы покинули сей мир вместе с крестоносцами, еще во времена Грюнвальдской битвы!
— У вас будет возможность убедиться, что это не так, графиня, — заверил ее Гяур.
— Саблю я от тебя принял, князь, как награду, — снова заговорил Хозар. — Она пригодится мне в бою. А вот эту брошь с чалмы Бохадур-бея и этот мешочек с золотом и византийскими, как объяснил Бохадур-бей, изумрудами мне, простому воину, не понадобятся. Прими их вместе с моей благодарностью, великий князь Одар-Гяур.
